//


ООО "Столичная энциклопедия": книги о военной технике и истории ее создания,
книги о ракетах (с фото и картинками), противоракетной обороне (ПРО).

Столичная Энциклопедия Рассказы о русских ракетах

Рассказы о русских ракетах

 

РЕБЯТАМ О РАКЕТАХ

Первая книга серии «Мир русского оружия» – «РЕБЯТАМ О РАКЕТАХ. Боевые ракеты России от Петра I до наших дней» – это книга увлекательных рассказов для школьников, гимназистов, суворовцев и кадетов.

Ребятам о ракетах

УДК 087.5:629.76

ББК 39.62

П27

ISBN 978-5-903989-35-5

Прочитав книгу «Ребятам о ракетах», вы найдете ответы на вопросы о том, почему ракеты летают, как они устроены, кто изобрел боевые ракеты, как ракеты были установлены на самолете, танке и подводной лодке, как была создана легендарная «Катюша», как появилась первая ядерная ракета, первая межконтинентальная ракета, как и когда были созданы Ракетные войска стратегического назначения, как ракеты ушли под землю и спрятались в глубоких шахтах, как появились ракеты с разделяющимися боеголовками, как были разработаны самоходные и железнодорожные ракеты, как появились на свет ракеты «Сатана», «Тополь» и «Ярс», как работают ядерный чемоданчик президента страны, воздушные и космические командные пункты, как происходит пуск межконтинентальных ракет, какие существуют виды ракетно-ядерных ударов, какие ракеты появятся в нашей стране в будущем.

Купить книгу «Ребятам о ракетах» по цене 1000 руб. за 1 экз.

можно по наличному или безналичному расчету в ООО «Издательский дом «Столичная энциклопедия». Почтовая доставка оплачивается дополнительно.

Наш адрес:

105005, г. Москва, ул. Радио, д. 23/9. А/я 26

м. Бауманская

Тел/факс: 495 777 95 16.

Тел: 495 940 98 60

www.moskva-kniga.ru

E-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Мы работаем с 10 до 17 ч без перерыва на обед,

По пятницам с 10 до 16 ч.

Выходные: суббота, воскресенье.

Ребятам о ракетах Ребятам о ракетах

Ребятам о ракетах Ребятам о ракетах

Издательский дом «Столичная энциклопедия»
выпустил в свет
третью книгу Михаила Первова
«Рассказы о русских ракетах»


Генеральный директор Издательского дома «Столичная энциклопедия» Михаил Андреевич Первов

 

МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ ПЕРВОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ К СЕРИИ КНИГ

 


Пуск ракеты В-880 зенитного ракетного комплекса С-200ВМ. Фото ГСКБ «Алмаз-Антей» предоставлено Издательскому дому «Столичная энциклопедия»

 

«Рассказы о русских ракетах» - это серия книг о создании, производстве и эксплуатации в войсках более и менее известных отечественных боевых ракет, реактивных снарядов и установок, ракетных комплексов и систем, предназначавшихся для вооружения и состоявших на вооружении Ракетных войск стратегического назначения, Войск противовоздушной обороны страны, Военно-морского флота, Военно-воздушных сил, Сухопутных войск, и снятых с вооружения. Все книги серии, кроме первой, основаны на воспоминаниях ветеранов промышленности и Вооруженных Сил - конструкторов конструкторских бюро и научно-исследовательских институтов, испытателей полигонов министерства обороны, представителей заводов и производственных объединений, командиров воинских частей.

 


Пуск межконтинентальной баллистической ракеты УР-100Н УТТХ (РС-18Б). Фото ВПК «НПО машиностроения» предоставлено Издательскому дому «Столичная энциклопедия»

 

Первая книга рассказов о событиях далеких лет основана на материалах архивов и публикациях прошлого, раскрывает страницы истории разработки, выпуска и боевого применения некоторых отечественных ракет. Вопросы боевого применения комплексов, описанных в последующих книгах, остались за рамками повествования, так как автор не преследовал этой цели.

 


Пуск ракеты РВВ-АЕ авиационного комплекса К-77 с истребителя МиГ-29. Фото МНИИ «Агат» предоставлено Издательском дому «Столичная энциклопедия»

 

Архивные материалы не играют главную роль в последующих книгах серии. Значительное количество архивных документов было утрачено при ликвидации, реорганизации, слиянии предприятий, вследствие переполнения архивных помещений. Многочисленные документы уничтожались после прекращения той или иной разработки, а также в результате действия соответствующих приказов руководителей предприятий, изданных в силу различных обстоятельств. Испытательные пуски ракет снимались на кинопленку. Однако подавляющее большинство этих кинофильмов исчезло.

 


Пуск ракеты 9М83 зенитного ракетного комплекса С-300В. Фото НИЭМИ предоставлено Издательскому дому «Столичная энциклопедия»

 

Историю отечественного ракетостроения сопровождают многочисленные конфликты, порожденные противоречиями и несовместимыми позициями сторон. В докладных записках представителей промышленности и министерства обороны на имя руководителей страны можно найти разные сроки начала опытно-конструкторских работ, освоения и организации серийного производства, проведения тех или иных этапов испытаний, разные названия этих этапов, указания на разные количества пусков одних и тех же ракет, в том числе, успешных пусков, различные тактико-технические характеристики одного и того же изделия. В докладных записках представителей промышленности зачастую указывается большее количество успешных пусков, чем в докладных представителей Минобороны. Этапы испытаний, названные представителями промышленности завершающими, в докладных представителей Минобороны называются предварительными.

 


Пуск баллистической ракеты Р-29РМУ2 «Синева». Фото ГРЦ им. академика В.П.Макеева предоставлено Издательскому дому «Столичная энциклопедия»

 

С большой осторожностью следует относиться к архивным данным о точности проведенных испытательных стрельб, ибо в материалах промышленных министерств зачастую присутствуют не средние, а отдельные лучшие результаты, в данных Минобороны, наоборот, содержатся ссылки на предельные отклонения. Грешат противоречиями и постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР, основанные на этих докладных записках. Постановления ЦК и Совмина о начале разработки тех или иных ракетных комплексов иногда выходили непосредственно перед испытаниями, спустя несколько лет после начала фактической разработки.

 


Пуск ракеты 3М9М зенитного ракетного комплекса «Куб». Фото НИИП имени В.В.Тихомирова предоставлено Издательскому дому «Столичная энциклопедия»

 

Суть многих событий, изложенных в архивных документах, становилась понятной лишь в результате подробных разъяснений очевидцев. Автору не раз доводилось слушать воспоминания о том, как отчеты о проведенных испытаниях переписывались дважды и трижды под нажимом вышестоящего начальства, обретая не действительное, а желаемое содержание. Сотни тысяч листов подобных документов по сей день хранятся в российских архивах.

 


Пуск противоракеты ближнего перехвата в неуправляемом режиме. Балхашский полигон. 2 октября 2002 г. Личное фото М.А.Первова

 

Память очевидцев не идеальна. Их оценки истории далеки от объективности. Непосредственных участников многих событий уже нет в живых, и восстановить полноту картин прошлого не представляется возможным. И все же, воспоминания бесценны. Подкрепленные архивными данными, они позволяют проводить качественные реставрации.

 


Пуск баллистической ракеты «Булава». Фото Московского института теплотехники предоставлено Издательском дому «Столичная энциклопедия»

 

Полнота каждого отдельного рассказа зависит от того, с какими купюрами дошли до нас воспоминания современников. Не претендуя на научность, всеохватность и строгую хронологическую последовательность, автор стремился довести услышанное и записанное до читателей в максимально доступном жанре исторических рассказов, бережно и объективно.

 


Пуск межконтинентальной баллистической ракеты «Ярс» (РС-24) из сооружения «Крона». Фото Московского института теплотехники предоставлено Издательском дому «Столичная энциклопедия»

 


В 1959 году в СССР под грифом «Совершенно секретно» была выпущена первая отечественная книга по противоракетной обороны «Противоракета системы «Сатурн». Из личной библиотеки редких книг Михаила Первова.

 


Противоракета К-30 в момент отцепления боковых ускорителей и стартового двигателя. Рисунок из книги «Противоракета системы «Сатурн». Из личной библиотеки редких книг Михаила Первова.

 


Это не юрта кочевника. Это – защитное устройство, внутри которого производилась самая ответственная операция - стыковка ядерной головной части с корпусом находящейся в шахте противоракеты. Балхашский полигон. Фото Михаила Первова.

 


Противоракета дальнего перехвата «Молния» в сборочном цехе Балхашского полигона. «Молния» должна была прийти на смену противоракете А-925. Фото Михаила Первова.

 


Схема перспективной системы противоракетной обороны России.
Вверху справа – сложная баллистическая цель вероятного противника в виде межконтинентальной баллистической ракеты, оснащенной тремя разделяющимися головными частями индивидуального наведения. Внизу справа – стартовая позиция с пусковой установкой противоракеты дальнего перехвата. Внизу слева – станция дальнего обнаружения типа «Шалаш». В соответствии с утвержденной программой «АнтиЕвроПРО» строительство системы намечено на 2020 г. Оригинал схемы хранится в личном несгораемом сейфе Михаила Первова.

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

КОГДА И КАК ПОЯВИЛИСЬ РАКЕТЫ В РОССИИ?

 

Сведения о появлении ракет в России отрывочны и скудны. С 1607 по 1621 год по приказу царя Василия Шуйского, затем царя Михаила Федоровича занимался составлением «Устава ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» дьяк посольского приказа Московского государства Онисим Михайлов (Анисим Михайлович Радишевский). В «Уставе» впервые в отечественной литературе содержались упоминания о ракетах, а также данные об устройстве, изготовлении, хранении и боевом применении зажигательных и сигнальных ракет. Однако «Устав» Михайлова не был самостоятельным трудом, а представлял выборку из иностранных военных книг. Сведения о создании и применении ракет на Руси в «Уставе» отсутствуют.

 


Титульный лист первой части «Устава ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» Онисима Михайлова. Экспонат музея Военной академии РВСН им. Петра Великого

 

В начале XVIII века рукопись «Устава» была потеряна. Найти ее удалось только в 1775 году князю Потемкину при переделке печей в мастерской Оружейной палаты в Москве. Однако сопровождавшие рукопись чертежи были утеряны безвозвратно. Первая часть «Устава» была издана под «смотрением асессора В.Г.Рубана в Санкт-Петербурге при Государственной Военной Коллегии в 1777 году. Вторая часть вышла в свет в 1781 году. В предисловии ко второй части Рубан писал: «Теперь да удовольствуются любители русских древностей, видя сей остаток старины, избавленный от гибели, и новую восприявший через напечатание жизнь». Таким образом. Рубан прекрасно понимал, что «Устав» Михайлова безнадежно устарел, как наставление по артиллерийскому и ракетному делу значения не имеет, и представляет лишь историческую ценность.

Главе о ракетах Михайлов дал название «Наука о ядрах, которые бегают и горят». Вот как описывается способ приготовления древней ракеты: «Возьми пять доль селитры, две доли серы да долю уголья. Сделай в том невеликий порох, да потом возьми пыли столько же весом, сколько уголья, и то смешай гораздо. Да смачивай тот порох добрым вином или винным уксусом, да сделай мешочки…

 

Внимание!

Множество сайтов размещают информацию о наших книгах, публикуемых в них рассказах о ракетах и противоракетах. Как правило, это – искаженная, неполная, устаревшая информация, сопровождаемая иллюстрациями низкого качества и ошибочными подписями. Наиболее полная, достоверная и правдивая информация, сопровождаемая оригинальными фотографиями, содержится только в книгах М.А.Первова и на сайте Издательского дома «Столичная энциклопедия».

 

… В 1709 году была переведена на русский язык и отпечатана в Москве книга «Новейшее основание и практика артиллерии» капитана артиллерии Эрнеста Брауна, изданная в 1687 году в Гданьске. В шестой заключительной части книги «О различных потешных вещах, как на земле, так и на воде употребляемых, как оные вещи делать и представлять» автор описывает конструкции деревянных станков для швермеровых (бегающих или потешных) ракет, рассказывает о том, как делать ракетные свертки из толстой бумаги и набивать их пороховой смесью. Приводятся рецепты черных (тертый порох, селитра, сера и уголь), белых (селитра, сера, уголь, тертая медь) и кроваво-красных (тертый порох, селитра, липовый уголь, янтарь) пороховых ракетных составов.

 


Титульный лист книги Эрнеста Брауна «Новейшее основание и практика артиллерии». Издана в Гданьске в 1687 г. Переведена на русский язык и отпечатана в Москве в 1709 г. Экспонат музея Военной академии РВСН им. Петра Великого

 

В 1771 году была переведена и издана в Москве книга курфюрста Саксонского поручика артиллерии Иоанна Зигмунта Бухнера «Учение и практика артиллерии, или Внятное описание в нынешнем времени употребляющейся артиллерии». Во второй части книги автор…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

… Более полные и достоверные сведения о создании в России ракет связаны с деятельностью Петра I. Страстный любитель праздничных фейерверков, он всячески поощрял их организаторов и способствовал расширению производства пороха.

При Петре развивались пиротехнические ракеты. Слово пиротехника имеет греческие корни и означает огненное мастерство. Пиротехнические составы отличаются медленным горением, что необходимо для производства фейерверочных, осветительных, сигнальных и других ракет. Продолжительное горение позволяет создавать огневые эффекты, поражающие своей красотой.

 


Русская пиротехническая ракета

 

Первые пиротехнические ракеты были примитивными. Трубку или, как тогда писали, гильзу изготавливали из картузной бумаги (специальной бумаги для сыпучих веществ). Один конец гильзы перетягивался веревкой так, чтобы оставалось отверстие для выхода пороховых газов. Две трети гильзы заполнялись порохом. Это был так называемый движущий (или форсовый) состав. Одна треть гильзы заполнялась пиротехническим составом и представляла осветительную часть. После заполнения верх гильзы перетягивался веревкой полностью и заклеивался.

В 1680 году в Москве для производства пиротехнических ракет было основано Ракетное заведение. Петр сам любил заниматься изготовлением ракет и пускать их, сам придумывал разнообразные пороховые составы. По свидетельствам различных письменных источников, первый фейерверк (или как тогда говорили «огненную потеху») Петр устроил в…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

ВОЗРОЖДЕНИЕ БОЕВЫХ РАКЕТ В ЕВРОПЕ. УИЛЬЯМ КОНГРЕВ

 

В самом конце XVIII века индусы, нуждавшиеся в легком, недорогом и эффективном оружии в борьбе с англичанами, реанимировали боевые ракеты, несколько усовершенствовав конструкцию давно известных фейерверочных ракет. Наиболее ожесточенные сражения с английскими колонизаторами происходили в Мейсорской провинции Индии. Раджа этой провинции Гайдер-Алихан первым оценил значение ракет для боевых действий и создал специальный корпус ракетчиков – пеших воинов, вооруженных ракетными стрелами. В 1782 году корпус насчитывал 1 200 стрелков.

После смерти Гайдера-Алихана его дело продолжил сын Типпо-Саиб. Численность ракетного корпуса он довел до 5 000 человек. Как только английские войска разворачивались в боевой порядок, ракетчики Типпо-Саиба выпускали по ним тысячи стрел. Попадая в колонны, они сотнями убивали атакующих, сеяли панику. После ряда ожесточенных сражений англичане в 1799 году начали штурм столицы Мейсорской провинции города Серингапатам. Здесь индусы применили огромное количество боевых ракет. Англичане понесли большие потери, но город взяли.

Ракеты Типпо-Саиба имели гильзу, выполненную не из бумаги, а из листового железа, и боковой бамбуковый хвост (стабилизатор), соединенный с гильзой проволокой. В качестве зажигательной головной части использовался остроносый снаряд, похожий на наконечник стрелы.

 


Ракета и ракетный станок конструкции Уильяма Конгрева

 

Индийскими ракетами, а, главное, возможностью их применения в войсках заинтересовался английский генерал Уильям Конгрев. Изучив конструкцию, он организовал производство боевых пороховых ракет в…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

А.Д.ЗАСЯДКО

 

В 1914 году заинтересовался ракетным делом и приступил к конструированию пороховых ракет русский артиллерийский генерал Александр Дмитриевич Засядко. Бытует мнение, что идея применения ракет в боевых действиях посетила его и других русских офицеров в Отечественную войну, а именно, после Бородинского сражения. Определенно сказать невозможно, но вероятно, утверждение это не лишено основания.

26 августа (здесь и далее даты приводятся по новому стилю) 1812 года, у села Бородино, между Старой и Новой Смоленскими дорогами, на площади в 50 квадратных километров сошлись русская и французская армии общей численностью более 250 тысяч человек. На крайне ограниченном, ровном и открытом пространстве, в непосредственной близости друг от друга было сосредоточено огромное количество живой силы и вооружения противоборствующих сторон. Это обстоятельство привело военных к мысли о том, что при скученности противника ракеты, применение которых может быть массовым, нанесут ему катастрофический урон. Причем ошеломляющие результаты могут быть достигнуты, несмотря на малую дальность и недостаточную точность ракетной стрельбы.

 


Зажигательная ракета с боковым стабилизатором конструкции Александра Засядко

 

Опираясь на большой опыт проведения русских фейерверков, Засядко задался целью довести фейерверочную ракету до боевой. Не получив материальной помощи от правительства на проведение опытов, он продал имение, перешедшее к нему от отца, и на вырученные средства приступил к работе. В начале 1817 года Засядко привез свои ракеты и пусковые станки в Санкт-Петербург и …

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

МАССЕНГБЕРД-ТУРНЕР

 

…Советская историография считала создателем первых русских боевых ракет Александра Дмитриевича Засядко, несмотря на то, что данное суждение противоречило многочисленным фактам. Заслуги Засядко умалить невозможно. Он был и останется русским военачальником, героем войн и сражений, автором первого в России наставления по боевому применению ракет. Однако знакомство с многочисленными свидетельствами и сопоставление данных позволяет определенно утверждать, что создателем первых русских боевых ракет, как оружия, впервые применявшегося в боевых действиях, был англичанин Массенгберд-Турнер, а изготовлены они были на основе технологии англичанина Уильяма Конгрева.

Опыты Картмазова и Засядко не привели к созданию боевых ракет и закончились неудачно. В 1823 году, с целью ликвидации отставания в ракетном деле, в Россию был приглашен английский конструктор Турнер, которому поручена организация производства боевых ракет Конгрева. Для этого ему выделена лаборатория Охтинского порохового завода.

 


Зажигательная ракета (без стабилизатора) конструкции Уильяма Конгрева

 

Картмазов и Засядко занимались ракетами с боковым стабилизатором. Такая схема была наиболее распространена в Австрии и называлась австрийской. Ракеты Конгрева, которыми занялся Турнер, имели центральный стабилизатор. Эта схема получила название английской и многими признавалась прогрессивной. Однако точного ответа на вопрос о том, какой схеме отдать предпочтение, не знал в то время никто, а потому Турнеру была поручена разработка обеих схем.

Боковой стабилизатор, как видно из названия, крепился к гильзе сбоку и не мешал …

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

ПЕРВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ БОЕВЫХ РАКЕТ В РОССИИ

 

В 1817 году началась война на Северном Кавказе, жестокая и кровопролитная, длившаяся, по официальным данным, до 1864 года, а по неофициальным не прекращавшаяся никогда, продолжавшаяся, то затухая, то разгораясь, в зависимости от правильных, ошибочных или вопиюще безграмотных действий правителей Российской Империи, руководителей Советского Союза и Российской Федерации, совершаемых в силу исконных надменного высокомерия и дремучего незнания истории своей родины.

Для защиты интересов России в регионе было сформировано одно из самых боеспособных на протяжении длительного периода времени соединений армии - Кавказский отдельный корпус, одним из самых прославленных командиров которого был генерал Алексей Петрович Ермолов. К приходу Ермолова корпус насчитывал 12 тысяч штыков, чего поначалу он считал достаточным для усмирения чеченцев, лезгин и аварцев, к тому же, враждовавших между собой. Всего же расквартированных на Кавказе войск было значительно больше.

Уже вскоре Ермолов понял, что усмирение горцев потребует много сил и времени, если оно вообще когда-либо возможно. Однако император Александр I и его приближенные требовали быстрых побед, и боевой генерал приступил к подавлению жестоких вооруженных восстаний с особой жестокостью, уверовав, что только «железом и кровью создаются царства, как в муках рождается человечество». В ответ вспыхнули новые восстания.

После взошествия на престол императора Николая I положение Ермолова пошатнулось. В прежние времена великий князь Николай Павлович служил у командира гвардейской дивизии Ермолова бригадным начальником. Во время пребывания русских войск в Париже великий князь с приятелями посетил ресторан, в котором здорово напился, дебоширил и приставал к женщинам. Узнав об этом, Ермолов прилюдно отчитал его, невзирая на титул. Николай Павлович стерпел, но затаил обиду.

В самом конце августа 1826 года на Кавказ прибыл генерал Иван Федорович Паскевич. Как и Ермолов, он воевал в Отечественную войну 1812 года. Нес службу во 2-й Западной армии генерала князя Петра Ивановича Багратиона. Слыл храбрым, грамотным офицером, а главное, любимцем императора.

В его назначении многие сразу увидели бомбу замедленного действия. Наместником на Кавказе оставался Ермолов, а получивший корпус Паскевич поступал под его начало, снимая тем самым с него часть нелегкого бремени. Формально две должности, занимаемые ранее одним человеком, распределялись между двумя для их же блага. Но Ермолов понял, что, войдя в курс дел, Паскевич, видимо, замахнется на всю полноту власти, в чем его поддержит государь. Между двумя генералами начались распри, что не могло способствовать успешным действиям корпуса. Но другой любимец государя начальник Главного штаба русской армии барон Иван Иванович Дибич твердо стоял за Ермолова. Прислушиваясь к его мнению, Николай не решался снять Ермолова с должности.

Для поддержки Паскевича на Кавказ прибыл генерал К.Х.Бенкендорф - брат шефа жандармов. Обстановка еще более накалилась. Разрядить ее в феврале 1827 года в Тифлис прибыл Дибич. Немногим более года назад Дибич был первым, написавшим Николаю официальное донесение о раскрытии заговора декабристов. С тех пор он являлся одним из самых приближенных к государю военных. С его прибытием на Кавказ все ожидали окончательной развязки событий.

Первым, кого посетил Дибич, стал Ермолов. Паскевич вышел из себя и не разлучался с Бенкендорфом. Бенкендорф усилил сочинительство доносов на Ермолова, регулярно отсылаемых императору. Николай, наконец, прервал нетерпимое положение. В конце марта 1827 года он отозвал Ермолова и вручил всю власть Паскевичу, который вскоре начал стягивать войска корпуса к персидской границе.

 


Ракетная команда Кавказского отдельного корпуса

 

В августе сын персидского шаха Аббас-Мирза двинул свои войска к Эривани, на помощь гарнизону эриванской крепости. Осаду крепости вел генерал Красовский. Сил корпуса, разбросанных по всему Кавказу, не хватало, поэтому Красовский имел лишь небольшой отряд, подкрепленный ракетной группой подпоручика Ковалевского. С подходом Аббаса положение Красовского осложнилось, более того, оно стало отчаянным. Здесь, под Ушаганом состоялось сражение отряда Красовского с персидскими войсками Аббаса-Мирзы. В этом сражении …

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

РАКЕТЫ В КРЫМСКОЙ КОМПАНИИ

 

Начав очередную войну с Турцией, император Николай I спланировал одновременные действия армии на двух фронтах – Дунайском и Кавказском. Но он не предполагал и не имел сил для борьбы на три фронта. Недовольные и раздраженные действиями русского императора и растущим влиянием России на Балканах, Англия и Франция присоединились к Турции и объявили войну. Осенью 1854 года третьим и главным фронтом стал Крым.

Устаревший русский деревянный парусный флот не мог противостоять английским и французским стальным пароходам. Часть судов Черноморского флота были затоплены у входа в Севастопольскую бухту, чтобы неприятельские корабли не могли сюда войти. Обойдя Севастополь, трехтысячный десант английских, французских и турецких войск 1 сентября занял Евпаторию, обеспечив последующую высадку 80-тысячной армии союзников. 8 сентября, стремясь остановить наступление, русские войска дали бой на реке Альме.

С самого начала боя стала видна катастрофическая отсталость русской армии. Вооруженные новейшими английскими штуцерами (нарезными ружьями), имевшими дальность и скорострельность стрельбы в три-четыре раза большую, союзники буквально косили огнем противника, не позволяя ему приблизиться на расстояние стрельбы своих допотопных гладкоствольных ружей и сделать хотя бы один действенный выстрел. Бедным русским солдатам и офицерам не помогали ни храбрость, ни героизм. Они гибли сотнями.

Оценив ситуацию, главнокомандующий князь Александр Сергеевич Меньшиков решил спасти положение штыковой атакой и приказал стремительное наступление, невзирая на губительный огонь. В надежде достать врага штыком и в штыковой расквитаться, русские батальоны зло ринулись в атаку. Но огонь штуцеров был столь беглым и шквальным, что пришлось с огромными потерями отойти. Такого темпа стрельбы русские еще не видали. Штыковая, на которую они так уповали, и которой так боялись англичане и французы, захлебнулась.

Спасая войска от разгрома, Меньшиков отступил не к Севастополю, а к Бахчисараю, где обустроил штаб армии. Дорога на Севастополь открылась противнику. Сухопутную оборону Севастополя возглавили адмирал Павел Степанович Нахимов и вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов. Инженерными работами руководил генерал-адъютант-инженер Эдуард Иванович Тотлебен.

Морской порт Севастополь не был готов к обороне с суши. Лишь после поражения на Альме защитники города начали сооружать оборонительную линию бастионов. Снятыми с судов командами Нахимов и Корнилов усилили городской гарнизон.

Понимая, что силы неравные, Корнилов издал жесткий приказ по гарнизону. «Будем драться до последнего. Отступать нам некуда - сзади море. Всем начальникам запрещаю бить отбой; барабанщики должны забыть этот бой. Если кто из начальников прикажет бить отбой, заколите такого начальника; заколите барабанщика, который осмелится ударить позорный бой. Товарищи, если бы я приказал ударить отбой, не слушайте. Тот подлец будет из вас, кто не убьет меня». Бытует мнение, что на основе этого приказа более восьмидесяти лет спустя Сталин издал свой знаменитый приказ «Ни шагу назад».

Регулярно объезжая войска, неистовый Корнилов, вместо принятого «Здорово, ребята!», приветствовал их: «Нужно умирать, ребята! Умрете?». Войска дружно отвечали: «Умрем, ваше превосходительство. Ура-а-а!!!» Бесстрашный адмирал (на суше он имел звание генерал-адъютанта) был ранен на Малаховом кургане и скончался от ран 17 октября 1854 года. Смертельное ранение при обороне Севастополя получил и адмирал Нахимов, скончавшийся 12 июля 1855 года.

Положение осажденного Севастополя ухудшалось. Жизнь в городе была на грани выживания. Защитникам недоставало сапог, лошадей, ядер, пушек, обмундирования, провианта… Сапоги тотчас стаскивали с убитых. С пушками было сложнее. Устаревшие маломощные громоздкие и тяжелые чугунные пушки ценились в Севастополе на вес золота. Новых взять неоткуда. Государя-императора угораздило начать войну при разворованных и остановившихся военных заводах и полупустой казне. В достатке были лишь жуткая неразбериха, непролазная грязь, героизм и самопожертвование солдат, прапорщиков, офицеров и генералов.

В мае 1854 года, за несколько месяцев до высадки союзников в Крыму, хорошо информированный об ограниченных возможностях имеющейся артиллерии, князь Меньшиков затребовал ракеты дальнего действия для обстрела с берега судов противника. Петербургское ракетное заведение технологию изготовления 4-дюймовых ракет так и не освоило, ракеты с дальностью до 3 000 метров, как просил Меньшиков, выпускать не могло, хотя такие ракеты уже серийно выпускались французской промышленностью. Все, что имело отсталое заведение на тот период времени – 600 малокалиберных 2-дюймовых ракет с четырехгранными желобами, дальностью стрельбы не более 1 400 метров и 8 пусковых станков для них. Партия предназначалась для Кавказского корпуса, но была в полном составе направлена в Севастополь.

 


Ракета с центральным стабилизатором и ракетный станок, участвовавшие в обороне Севастополя

 

1 сентября офицер Петербургского заведения поручик Щербачев, партия ракет и пусковых станков прибыли в Севастополь. Ракеты были складированы в артиллерийском арсенале. Эффективность использования 2-дюймовых ракет для борьбы с кораблями противника была близка к нулю. Стремясь хоть как-то помочь севастопольскому гарнизону, Щербачев обратился к Корнилову с просьбой о применении ракет. Выслушав доклад, Корнилов пожелал ознакомиться с их действием. Выехав на окраину города, Щербачев выпустил 10 ракет по старой барке. К сожалению, ни одна из них не попала в цель. Поморщившись, Корнилов махнул рукой, решительно заявив, что ни мастерских, ни людей Щербачеву не даст, так как все люди заняты более важными делами…

 

Внимание!

Множество сайтов размещают информацию о наших книгах, публикуемых в них рассказах о ракетах и противоракетах. Как правило, это – искаженная, неполная, устаревшая информация, сопровождаемая иллюстрациями низкого качества и ошибочными подписями. Наиболее полная, достоверная и правдивая информация, сопровождаемая оригинальными фотографиями, содержится только в книгах М.А.Первова и на сайте Издательского дома «Столичная энциклопедия».

 

ПЕТЕРБУРГСКОЕ РАКЕТНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ И К.И.КОНСТАНТИНОВ

 

В марте 1850 года командиром Петербургского ракетного заведения был назначен полковник Константин Иванович Константинов. Ему предстояло решить проблему массового производства качественных ракет для армии и флота. Практически одновременно он был назначен начальником Охтинского капсюльного заведения и надзирателем Пиротехнической школы.

 


Константин Константинов

 

1 октября 1840 Константинов был назначен помощником Роберта Антоновича Винспиера и отправлен за границу для «собирания полезных сведений до артиллерии относящихся». Генерал-майор Винспиер был артиллеристом, за отличие в Бородинском сражении имел орден Георгия 3-й степени - чрезвычайно редкую награду для высших офицеров. В течение ряда лет он выполнял ответственные дипломатические поручения государя за границей.

Пробыв в командировке четыре года, Константинов посетил целый ряд передовых европейских предприятий. Вернувшись, он получил назначение командующего школой мастеров и подмастерьев порохового, селитренного и серного дел при Охтинском пороховом заводе (позже она была преобразована в Пиротехническую школу). Через год вновь уехал за границу для изучения порохового дела.

Осматривая ракетное заведение после вступления в должность, Константинов был удручен полным отсутствием средств механизации и обилием ручных операций. В 14-ти сильно обветшалых зданиях трудились 60 человек. В соответствии с кооперацией Петербургское заведение получало пороховую смесь с Охтинского порохового завода. Охта вырабатывала мощный пушечный порох, и под наблюдением представителя ПРЗ превращала его в мякоть. Получив пороховую мякоть, работники заведения добавляли в нее уголь с целью уменьшения мощности. Уголь с мякотью смешивался в четырех мешальных бочках, которые произвели на Константинова особо тягостное впечатление.

Бочки находились в неотапливаемом помещении, ибо топить печи в соседстве с пороховой смесью было крайне опасно. Вращали бочки восемь рабочих (к этому времени все развитые европейские производства, использовавшие ранее в качестве двигателей лошадей, уже перешли на паровые машины). Зимой люди трудились в холоде, от бочек были отделены лишь легкой перегородкой и имели очень много шансов взорваться от одного неверного движения. Взрывы, приводившие к человеческим жертвам, не были редкостью в ПРЗ. Константинов распорядился поместить людей вдали от бочек, в теплом помещении, а для их безопасности насыпать земляной вал.

Решив проблему охраны труда, он занялся проблемой качества. Ракеты, выпущенные ПРЗ…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

НИКОЛАЕВСКИЙ РАКЕТНЫЙ ЗАВОД

 

«Нас часто спрашивают, - писал Константинов, - в чем заключается секрет изготовления боевых ракет? Чаще всего, те, которые задают этот вопрос, считают, что весь секрет заключается в движущем ракетном составе. В противоположность этому распространенному мнению, надобно сказать, что секрет приготовления боевых ракет заключается прежде всего в обладании способами фабрикации, производящими идентичные результаты, и это не только относительно размеров различных частей ракеты, но и относительно физических и химических материалов, из коих сделаны эти части, и наконец, в удобстве производить многочисленные испытания при текущей фабрикации, без потери времени, по мере надобности. Когда сегодня можно приготовить ракету, в строгости подобную той, которая была приготовлена вчера, и когда имеется в твоем распоряжении опытное поле, таким образом можно достигнуть всех подробностей лучшей установки конструкции ракет».

Для бесперебойной работы ракетному заведению требовался обширный полигон, размером не менее десять на десять верст, на котором можно было бы проводить испытания каждой партии ракет большую часть года в удобных условиях. Петербургское ракетное заведение этих условий не имело. В холодные и снежные северные зимы проводить испытания выпущенных ракет было невозможно. На этот период работы прекращались.

Практически все начальники войск, расположенных вдоль азиатских и европейских границ империи, регулярно заказывали ракеты. Петербургское заведение регулярно срывало сроки поставок и отправляло войскам меньшее количество ракет, так как выполнить заказы в срок и в полном объеме не могло в силу отсталости производства. В Главном артиллерийском управлении на все это смотрели сквозь пальцы. Не мешали, но и не поощряли, считая, что когда-нибудь начальники войск насытятся, заявки прекратятся и ракетное производство умрет собственной смертью на радость ствольной артиллерии. Все ходатайства заведения о закупке новых машин и механизмов отклонялись.

Однажды, проезжая Царскосельской железной дорогой, государь император обратил внимание на неприглядный завод. «Что это?», - спросил он. И получил ответ: «Это Петербургское ракетное заведение». Царскосельская дорога – первая железная дорога Российской Империи - была построена по указу императора и являлась его гордостью. Неприглядные постройки сильно портили вид. Кроме того, соседство ракетного завода и железной дороги представляло большую опасность. Николай I высочайше повелел приискать новое место. Но где?

Всемерно поддерживающий выпуск ракет, главнокомандующий Кавказским корпусом князь Воронцов заинтересовался проблемой и предложил перенести его в город Георгиевск. Георгиевская крепость была основана в 1786 году на территории современного Ставропольского края и предназначалась для защиты южных границ России. По мнению Воронцова, георгиевский вариант избавлял ракеты от губительных перевозок и максимально приближал их производство к местам постоянных боевых действий.

Георгиевск устраивал военных, но не устраивал промышленников. Мягкий южный климат подходил, но мешало отсутствие реки, как источника дешевой энергии. Предложение военных об организации нескольких точек сборки ракет в полевых условиях также было отвергнуто. Опыт прошедших войн показал, что ведение сложных и опасных операций ракетной сборки в неприспособленных условиях невозможно. Местом дислокации промышленники выбрали окрестности Киева на левом берегу Днепра. Но вскоре, в силу ряда причин, от этого варианта отказались.

 


Станок для пуска осветительных ракет, выпускавшийся Николаевским ракетным заводом

 

Вопрос о переносе Петербургского ракетного заведения остался открытым…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

СНЯТИЕ РАКЕТ С ВООРУЖЕНИЯ

 

Успехи в металлургии и химии привели к появлению нарезного оружия и бездымного пироксилинового пороха, что позволило значительно увеличить дальность и кучность стрельбы ружейными патронами и артиллерийскими снарядами и избавиться от главных недостатков гладкоствольного оружия с боеприпасами на дымном порохе. Без всякого преувеличения, нарезные стволы и бездымный порох произвели революцию в военном деле и привели, в свою очередь, к появлению совершенно нового вооружения – скорострельных орудий и пулеметов, изменивших облик армий стран мира, оказавших существенное влияние на тактику и стратегию войн.

Эффективность ракетного оружия оставалась на прежнем уровне. Ракеты по-прежнему имели большое рассеивание при стрельбе и недостаточную дальность полета. Ненадежная конструкция делала их опасными в применении. В 1860-е годы средняя дальность прицельной стрельбы боевых ракет не превышала 500-600 метров. Максимальная дальность могла быть и выше, но точность при этом значительно снижалась. Наблюдая за тем, как медленно совершенствуется конструкция ракет, артиллеристы относились к ним скептически, в возможность массового использования не верили.

 


Пуск русской боевой ракеты образца 1866 г.

 

Основные партии ракет поступали на Кавказ, в Среднюю Азию и Сибирь. Принимая их, командующие военными округами постоянно жаловались на низкое качество и стали ратовать за прекращение производства. В период интенсивного перехода на нарезную артиллерию их голоса зазвучали громче и решительнее.

Все начальники округов были единодушны во мнении, что даже наиболее распространенные в армии двухдюймовые ракеты не могут принести пользы, а потому производство их и других боевых ракет должно быть прекращено. Расходились они лишь в том, хранить на складах уже изготовленные ракеты или избавиться от них. При этом все признавали невозможность использования ракет в войне с регулярной и организованной армией противника, отмечая, что недисциплинированные полчища пехоты и кавалерии, против которых только и могли успешно применяться ракеты, уходят в прошлое.

16 января 1886 года Артиллерийский комитет Главного артиллерийского управления принял решение…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

ПОЯВЛЕНИЕ БЕЗДЫМНОГО ПОРОХА В РОССИИ

 

Почти 500 лет – с 1395 по 1892 год - черный дымный порох находился на вооружении русской армии. Будучи дешевым и простым в изготовлении и обращении, он являлся единственным видом топлива для ружейных патронов, артиллерийских снарядов и ракет самых разнообразных конструкций. Его состав содержал уголь, селитру и серу. В этом составе уголь был горючим, селитра - окислителем, сера – замедлителем, добавлявшимся для того, чтобы снизить скорость горения и избежать нежелательного взрыва.

При своих преимуществах дымный порох обладает рядом недостатков, наиболее существенным из которых является его неполное сгорание. Продукты сгорания этого пороха содержат примерно 2/3 твердых частиц угля, которые, главным образом, и образуют клубы черного дыма при стрельбе. Устранить этот недостаток дымного пороха невозможно. Для этого пришлось бы исключить из состава уголь, без которого дымный порох переставал быть дымным порохом.

Последствия этого недостатка таковы. Твердые частицы сгоревшего угля замедляют скорость истечения газов, что не позволяет снаряду или ракете достичь высокой скорости полета для стрельбы на дальнее расстояние. Клубы дыма демаскируют позиции стреляющих, что вызывает немедленный ответный огонь противника. Клубы дыма не позволяют вести беглый огонь, ибо прицельную стрельбу можно продолжать лишь тогда, когда дым от первых выстрелов рассеется. Наконец, дым образует нагар артиллерийского ствола, что требует его регулярной чистки и не позволяет вести непрерывную стрельбу на поле боя.

На протяжении длительного времени эти недостатки дымного пороха признавались весьма существенными. Парадоксом было то, что дымный порох одновременно тормозил развитие ствольной артиллерии и некоторое время способствовал развитию ракетной техники. Последнее происходило потому, что его ограниченные возможности уравнивали ствольную и реактивную артиллерию, не давая ни той, ни другой отстать или выбиться вперед. Собственно, своим существованием реактивная артиллерия прошлого была обязана дымному пороху.

В 1884 году французский ученый химик-пороховик Поль Вьель разработал новый тип пороха, который назвали бездымным пироксилиновым. Пироксилин (или коллоид) - это нитроцеллюлоза, вырабатываемая из древесины. Мощность этого пороха в три раза превысила мощность дымного пороха. Его применение уже при первых опытах позволило значительно увеличить скорость снаряда. При этом выстрелы стали бездымными. Позже Альфред Нобель разработал еще более мощный нитроглицериновый порох.

В России работы велись с отставанием. Первая опытная партия бездымного пироксилинового пороха в количестве 500 пудов была выпущена Охтинским пороховым заводом в ноябре 1890 года. Порох предназначался для патронов создаваемого конструктором Мосиным новейшего оружия русской армии - трехлинейной винтовки. Винтовка Мосина и унитарный патрон на бездымном порохе произвели революцию в военном деле России. Но состав и технология производства пороха были весьма далеки от совершенства.

Более всех нареканий высказывало Морское ведомство. Заинтересованные в создании высокоэнергетических порохов для корабельных орудий крупного калибра, его специалисты обратили внимание на недостатки пороха Охтинского завода и привлекли к разработке новых рецептур крупного ученого Дмитрия Ивановича Менделеева. Вскоре Менделеев был командирован во Францию и Англию, ряд других ученых получили задание изучить производство порохов в Германии.

 


Дмитрий Менделеев

 

Вернувшись, Менделеев разработал пироколлоидный порох. Имея ряд преимуществ перед порохом Вьеля, он уступал очень сложной технологией. Главное артиллерийское управление пироколлоидный порох Менделеева отклонило и перешло на выпуск более технологичного пироксилинового пороха Вьеля. В 1892 году выпуск пироксилинового пороха был освоен Казанским, в 1895 году - Шостенским пороховыми заводами.

Отсталость российской промышленности и Первая мировая война помешали реализации мероприятий, направленных на увеличение производства. Если Германия, Франция и Англия с 1915 по 1917 год произвели от 218 до 288 тысяч тонн бездымных порохов каждая, то Россия выпустила лишь 32 тысячи тонн, чего явно недоставало армии.

Бездымный порох сулил изобретателям ракет немало выгод. Дымный порох состоял из мелких зерен угля, селитры и серы, что называлось мелкозернистой структурой. Воспламенение структуры происходило мгновенно, при этом каждое зерно горело сразу всеми гранями. Большая площадь горения приводила к резкому повышению температуры и давления, что устраивало конструкторов-артиллеристов, но создавало проблемы для конструкторов ракет. Поэтому мелкозернистый дымный порох применялся в артиллерии, где использовались прочные чугунные и стальные стволы и снаряды, способные выдержать значительные давление и температуру.

Дымный порох, предназначенный для ракет, прессовался с целью смягчения свойств. Спрессованный под большим давлением пороховой заряд горел медленно, слой за слоем, что позволяло ракете плавно, «без сюрпризов» сойти с направляющей, не повредив ни собственных органов управления, ни направляющей, и постепенно развить скорость. Однако и спрессованный дымный порох не сгорал полностью, а оставлял после себя несгоревшие твердые частички дыма.

Бездымный порох имел иную структуру. Его составные части…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

ПЕРВЫЕ КРЫЛАТЫЕ РАКЕТЫ В.Н.ЧЕЛОМЕЯ. САМОЛЕТ-СНАРЯД 10-Х

 

В ночь с 12 на 13 июня 1944 года Германия обстреляла южную часть Англии малоизвестным дотоле оружием - беспилотными самолетами-снарядами ФАУ-1. Снаряд был детищем немецкого конструктора Пауля Шмидта. В основе конструкции, разработка которой велась с 1930 года, лежала идея использования для обстрела объектов противника беспилотных самолетов-снарядов, оснащенных относительно простой системой управления, легким, экономичным, технологичным и недорогим в производстве пульсирующим воздушно-реактивным двигателем. В отличие от турбореактивного двигателя, требующего каскадов компрессоров и турбин со множеством лопаток, изготовление которых на первых порах было чрезвычайно трудоемким, пульсирующий двигатель регулировал процесс забора воздуха самой своей конструкцией.

Возможности боевого применения самолетов-снарядов выглядели весьма привлекательно. Английские радиолокаторы довольно уверенно обнаруживали самолеты, летящие на большой высоте, но не всегда «видели» низколетящие объекты. Имея дальность полета до 280 км, самолеты-снаряды могли подлетать к цели на малой высоте до 200 метров с большой скоростью. Предполагалось, что их использование против объектов противника, защищенных радиолокационными средствами, будет весьма эффективным.

Имелись и другие преимущества. Даже с учетом потерь от технических неполадок и противодействия системы ПВО противника масштабное применение самолетов-снарядов по таким объектам, как крупные города, должно было привести к успеху. В отличие от пилотируемых самолетов, они никогда не свернут с курса и не повернут назад, какие бы тяжелые потери не понесли при подлете к цели. Не нуждаясь в горючем для возвращения на аэродром, самолеты-снаряды могли оснащаться тяжелыми боевыми частями большой мощности.

Работа оказалась гораздо более сложной, чем предполагали поначалу немецкие специалисты. Аппаратура управления не выдерживала вибрационных перегрузок, возникающих при работе пульсирующего двигателя. Пять лет конструкторы фирмы «Аргус» пытались уменьшить вибрацию двигателя, а конструкторы фирмы «Аскания» - разработать виброустойчивую аппаратуру. Но добиться приемлемых характеристик им так и не удалось. Несмотря на это, в 1943 году Германия развернула серийное производство с ежемесячным выпуском до 900 изделий.

Существует три версии поступления технической информации и самих самолетов-снарядов в СССР. В соответствии с первой версией, фрагменты ФАУ-1, упавшие при испытаниях в непроходимых Пинских болотах междуречья Вислы, были найдены польскими партизанами и переданы Красной Армии. В соответствии со второй версией, партия фрагментов была собрана англичанами после немецкой бомбардировки юга страны и, в соответствии с распоряжением премьер-министра Черчилля, передана Советскому Союзу. Третья версия гласит о том, что техническая документация и готовые снаряды были найдены советскими специалистами после освобождения немецкого полигона на территории Польши. Возможно, все три версии соответствуют действительности.

13 июля 1944 года началась Львовско-Сандомирская операция Красной Армии, целью которой было освобождение Западной Украины и юго-восточных районов Польши. Премьер-министр Черчилль был осведомлен о том, что немцы проводят испытания новых снарядов на полигоне в окрестностях города Дембице у деревни Близна. Узнав о наступлении Красной Армии, Черчилль послал Сталину телеграмму с просьбой обратить особое внимание при освобождении Польши на ракетный испытательный полигон, и допустить английских специалистов в этот район после освобождения территории. Черчилль подчеркнул, что проходившее испытание немецкое оружие представляет угрозу Лондону и южной части Англии.

Запасной полигон в Польше был построен немцами в августе 1943 года, в связи с английскими бомбардировками основного ракетного центра Пенемюнде. В отличие от Пенемюнде, польский полигон в то время был недосягаем для бомбардировщиков западных союзников и находился далеко от линии восточного фронта.

По имеющимся сведениям, первые фрагменты нового немецкого оружия, в числе которых были самолеты-снаряды ФАУ-1, советские специалисты получили либо в середине июня, либо в середине июля 1944 года. 19 июля Военный Совет Красной Армии утвердил «Предварительные указания по борьбе с самолетами-снарядами». Несмотря на успехи Красной Армии, вариант использования ФАУ-1 для бомбардировки столицы не исключался. Предполагалось, что, в силу недостаточной дальности полета, самолеты-снаряды могут быть доставлены в Подмосковье самолетами-буксировщиками. 6 декабря командующий войсками Северного фронта ПВО одобрил «План отражения средствами Особой Московской армии ПВО налетов на г. Москва буксируемых самолетов-снарядов». Наиболее эффективным был признан вариант их уничтожения силами истребительной авиации ПВО, зенитной артиллерии среднего и малого калибра, зенитных пулеметов и аэростатов заграждения.

22 июля Сталин ответил Черчиллю о своем намерении взять его просьбу под личный контроль. 28 июля войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала И.С.Конева форсировали реку Висла, потеснили немецкие войска и вышли на так называемый Сандомирский плацдарм. Получив указание Сталина, нарком авиапромышленности Шахурин приступил к формированию группы специалистов, которой предстояло вылететь в освобожденный район. 30 августа, развивая наступление по всему фронту, Красная Армия подошла к району полигона. Проведя в этот день последний пуск ракеты, немецкая испытательная часть была перебазирована в тыл Германии.

13 июня, сразу после немецкой бомбардировки юга Англии, было принято решение ГКО, в соответствии с которым разработка планера самолета-снаряда на основе ФАУ-1 была поручена авиаконструктору Николаю Николаевичу Поликарпову. Ведущие конструкторские бюро были до предела загружены заказами фронта, КБ Поликарпова простаивало.

Главной и наиболее сложной частью ФАУ-1 был пульсирующий воздушно-реактивный двигатель. Аналогичными двигателями в СССР занимался инженер ЦИАМ Владимир Николаевич Челомей. 16 июня в ЦИАМ был создан Департамент импульсных двигателей № 6 с персоналом 100 человек. Департамент возглавил Челомей. Вместе со скудными материалами он получил указание форсировать работы.

19 июня Поликарпов с острыми болями был помещен в больницу, где ему сделана хирургическая операция. К сожалению, хирургическое вмешательство оказалось запоздалыми. У Поликарпова обнаружился рак желудка, и хирург Сергей Юдин заявил:

- Я сделал все, что мог, но слишком поздно.

О результатах операции было доложено Маленкову и Берии. Судьба авиаконструктора их не интересовала. На фронте было очень мало самолетов Поликарпова. Успехи сражений определяли истребители Яковлева и Лавочкина. Но вопрос создания аналога ФАУ-1 находился на личном контроле Сталина, и решать этот вопрос следовало при любых обстоятельствах. Вызвав Челомея, Маленков и Берия побеседовали с ним и пришли к выводу о том, что этот умный, энергичный и целеустремленный молодой человек справится с порученным делом.

 


Самолет-снаряд Владимира Челомея 10Х – копия самолета-снаряда Пауля Шмидта ФАУ-1

 

О результатах собеседования было доложено Сталину, который одобрил выбор кандидатуры. 30 июля 1944 года Поликарпов скончался. Приказом наркома авиапромышленности 19 сентября Челомей был назначен директором - главным конструктором Московского авиазавода № 51 и получил материальную часть заводского конструкторского бюро. Этим же приказом ему была поручена разработка аналога ФАУ-1 - крылатой ракеты воздушного базирования 10-Х с пульсирующим двигателем. Кроме того, ему был передан испытательный полигон вблизи города Джизак в Казахстане.

О пятилетних мытарствах Шмидта, «Аргуса» и «Аскании» не знали ни конструктор Челомей, ни нарком Шахурин. На первый взгляд, конструкция «самолетика с трубой» показалась несложной. Решено было его быстро скопировать и отправить на фронт воевать против немцев. В сентябре 1944 года польский полигон был занят нашими войсками и Шахурин получил разрешение на отправку специальной группы инженеров. Ее руководителем был назначен…

 

Внимание!

Множество сайтов размещают информацию о наших книгах, публикуемых в них рассказах о ракетах и противоракетах. Как правило, это – искаженная, неполная, устаревшая информация, сопровождаемая иллюстрациями низкого качества и ошибочными подписями. Наиболее полная, достоверная и правдивая информация, сопровождаемая оригинальными фотографиями, содержится только в книгах М.А.Первова и на сайте Издательского дома «Столичная энциклопедия».

 

«МАРС», «ФИЛИН» И «ЛУНА

 

Главное артиллерийское управление настаивало на необходимости проектирования тактического ракетного комплекса с дальностью стрельбы до 50 км. Однако, после провала воссоздания в НИИ-1 конструкторами А.А.Голицыным и В.П.Герасимовым немецкой пороховой баллистической ракеты «Рейнботе», дальнобойных снарядов Н.П.Мазурова ДРСП и «Нептун», заказчик терял веру в разработку в короткие сроки пороховой дальнобойной ракеты и обратился к конструкторам жидкостных ракет и двигателей, хотя многие сомневались в возможности безопасной эксплуатации жидкостных ракет в полевых условиях.

В 1949 году задание на разработку жидкостного реактивного снаряда 2К5 «Коршун» получил главный конструктор СКБ НИИ-88 Павел Иванович Костин. Главный конструктор НИИ-1 Николай Петрович Мазуров не сдавался и предложил новый вариант порохового снаряда, получившего название «Марс». Военные согласились и одобрили оба проекта.

Через три года Мазуров завершил работу. Снаряд весил 1 550 кг, оснащался осколочно-фугасной боевой частью, на испытаниях показал дальность стрельбы 50 км. Однако, отклонение при пусках на максимальную дальность достигло 2 км, и заказчик отказался принимать снаряд на вооружение. В 1952 году разработка первого варианта «Марса» была прекращена.

В августе 1953 года на Семипалатинском полигоне прошло успешное испытание новых ядерных зарядов. Один из них С.П.Королев решил использовать для вооружения своей первой стратегической ракеты Р-5М. Заказчик предложил оснастить этим зарядом и тактическую ракету. Предварительные расчеты показали, что ракета будет иметь калибр около одного метра и головную часть весом более одной тонны. Требовалось увеличить диаметр и вес ракеты более чем в три раза, то есть создать совершенно новое изделие. Недостаточная точность стрельбы в этом случае компенсировалась огромной мощностью боезаряда, но ответить на вопрос о том, можно ли достигнуть требуемой дальности стрельбы, не мог никто.

Считая задачу невыполнимой, Мазуров возразил. Но руководители страны настойчиво призывали к форсированию работ по созданию атомной бомбы, атомной ракеты, атомной торпеды и атомной пушки. 19 сентября 1953 года очередным постановлением была задана разработка пороховых снарядов с ядерными боевыми частями.

Только что прошедшим испытания ядерным боезарядом решено было оснастить новый тяжелый снаряд калибра 650 мм. Он получил название «Филин». «Марс» перевели в разряд легких снарядов и решили оснастить другим боезарядом, разработкой которого занимались ученые-атомщики с целью оснащения торпед калибра 533 мм. Еще более легкий снаряд получил название «Луна». Он должен был оснащаться малогабаритным боезарядом, разрабатываемым для оснащения 400-мм атомных пушек. «Филин» и «Марс» должны были оснащаться надкалиберными головными частями, «Луна» выполнялась в едином калибре.

Атомщики заверили руководство страны в том, что справятся со всеми заданиями в установленные сроки. Мазурову было поручено вывести все снаряды на испытания в июле 1954 года. Сделав расчеты, конструктор пришел к выводу о том, что разработка «Филина» под имеющийся ядерный боезаряд невозможна. Новые габариты и вес приведут к тому, что снаряд станет нетранспортабельным, его не выдержит ни одна самоходная установка. Да и пороховой двигатель требуемой тяги скорее всего создать не удастся.

К счастью, доводы Мазурова были услышаны, а атомщики затянули отработку. Новым Постановлением ЦК и Совмина от 26 августа 1954 года НИИ-1 МОП была поручена приоритетная разработка порохового реактивного снаряда 3Р1 комплекса «Марс» с надкалиберной ГЧ под малогабаритный ядерный боезаряд С.Г.Кочарянца.

 


Тактическая пороховая ракета «Марс» Николая Мазурова

 

Головную часть диаметром 533 мм Мазуров решил состыковать с отработанным двигателем ракет ДРСП и «Нептун» калибра 324 мм. При этом расчетная дальность стрельбы уменьшалась до 20 км. Заказчик выразил протест, но конструктору удалось отстоять свое детище. Защищая проект, Мазуров заявил о том, что создает первую атомную ракету для тактического звена Сухопутных войск и в дальнейшем недостатки будут устранены. В соответствии с проектом, стартовая масса возрастала до 1 754 кг.

Начать испытания нового изделия Мазурову разрешили еще до выхода постановления. Первый пуск состоялся 21 августа 1954 года. Вскоре обнаружили, что головная часть разрушается после каждого пуска. Рассчитанная на движение под водой, «тупоголовая» торпедная ГЧ, не выдерживала нагрузок при полетах с огромной скоростью. С целью повышения прочности Мазуров увеличил толщину корпуса и диаметр достиг 615 мм…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

СЕРИЙНОЕ ПРОИЗВОДСТВО «МАРСА», «ФИЛИНА» И «ЛУНЫ»

 

Размышляя над тем, кому поручить серию «Марса», «Филина» и «Луны», Дмитрий Федорович Устинов обратил взор в сторону Челябинского завода № 78 (позже - ПО «Завод имени С.Орджоникидзе», ныне – ОАО «Станкомаш»). Завод переходил из Минсельхозмаша в Минвооружения. Здесь освоили выпуск реактивных снарядов М-14, МД-20 и М-24 калибров 140, 200 и 240 мм, успешно справились с корпусом 400-мм снаряда для пушек морской и береговой артиллерии, авиабомбы «Чайка».

Проблема заключалась в директоре. Возглавлял предприятие Михаил Сергеевич Соломенцев. Имея пристрастие к спиртным напиткам и слабому полу, он редко появлялся на заводе, коллектив которого выполнял план не более чем на 60 процентов. Однако, быстро сходясь с нужными людьми, Соломенцев имел высокопоставленных покровителей и выпутывался из любых сложных ситуаций.

Получив завод в свое министерство, Устинов решил с треском снять Соломенцева, но не вышло. Друзья вновь пришли на помощь. Соломенцев был направлен на работу секретарем Челябинского обкома партии. В 1954 году директором завода стал переведенный из Златоуста Дмитрий Павлович Медведев. Ему и поручили освоение «Марса». При утверждении в должности Устинов сказал:

- Придется тебе нелегко. Соломенцев все развалил. Завод в плохом состоянии. Справишься?

Медведев:

- Дмитрий Федорович, а помогать будете?

Устинов:

- Запомни раз и навсегда. Мы помогаем только тем, кто работает. Поезжай на завод и приступай. А там решим, помогать тебе или нет.

Приняв предприятие, Медведев понял, что в старых снарядных цехах на устаревшем оборудовании новое большое изделие не собрать. Решили приступить к строительству трех больших цехов – механических и сборочного. Вскоре позвонил Устинов:

- Ты чего тянешь?

- Дмитрий Федорович, мне надо цеха под крышу подвести, оборудование установить.

- Какие цеха?! Какое оборудование?! Ты с ума сошел! Серия должна быть немедленно! – прокричал Устинов и бросил трубку.

Делать нечего. Приступили к освоению новых ракет в старых цехах, задействовав все имеющееся оборудование для обработки корпусов крупнокалиберных снарядов морской артиллерии. К счастью, на помощь пришел Мазуров. Каждый раз, когда технологи пасовали перед его чертежами, он немедленно прилетал на завод, вникал в ситуацию и менял чертежи, по возможности, упрощая конструкцию. Однако упростить конструкцию соплового блока было невозможно, и с ним заводчане повозились основательно.

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

СЕРИЙНОЕ ПРОИЗВОДСТВО Р-11

 

В феврале 1953 года главным конструктором СКБ-385 в Златоусте (в состав СКБ вошли заводы №№ 385 и 66) стал Михаил Иванович Дуплищев. Ему Сергей Павлович Королев поручил организацию серийного производства ракеты Р-11 и двигателя С2.253. Организацию серии Дуплищев с треском провалил и был переведен в ОКБ Янгеля.

Королеву посоветовали назначить руководителем СКБ в Златоусте Виктора Петровича Макеева. Помятуя об особенностях характера последнего и его непреодолимой тяги к организации банкетов, Сергей Павлович принял решение утвердить начальником выдержанного и уравновешенного конструктора Евгения Васильевича Синильщикова, а его заместителем – яркого и деятельного организатора Макеева.

 


Пуск оперативно-тактической жидкостной ракеты Р-11 Сергея Королева

 

Узнав о предварительном решении, Синильщиков испугался: «Куда? В Златоуст? На Урал? Боже мой! А жить там можно?» Посоветовавшись с женой, он заявил, что никуда из Москвы не уедет. Охладев к Синильщикову, Королев махнул на него рукой. Поняв, что в ОКБ Королева на его карьере поставлен крест, Синильщиков в декабре 1953 года перешел в ОКБ Севрука.

Тем временем, справившись с трудностями, Королев и Исаев вывели Р-11 на государственные испытания. Стало ясно: ракета удалась. Вскоре испытания завершились и Постановлением от 16 августа 1954 года заводам №№ 385 и 66 была поручена организация производства ракет и двигателей к ним.

Королев предложил возглавить златоустовское СКБ Евгению Чарнко. В годы войны Чарнко работал в Мытищах, занимаясь зенитными артиллерийскими пушками. В 1949 году его АКБ было включено в состав НИИ-88, где продолжило работу. Ракетному институту коллектив Чарнко был нужен как собаке пятая нога, но на его присутствии настаивали органы госбезопасности.

Артиллерийский коллектив Чарнко обеспечивал так называемое прикрытие НИИ-88. Его пушки без чехлов находились прямо на территории института ко всеобщему обозрению, медленно перемещались из цеха в цех, затем отправлялись на железнодорожную станцию, где нарочито долго грузились на платформы и малым ходом разъезжались по всему Советскому Союзу. Считалось, что сбитые с толку вражеские шпионы будут неизменно отправлять в свои центры ложную информацию о работе Калининградского артиллерийского завода, не подозревая о том, что в стенах завода уже давно освоена ракетная техника.

Приняв решение о создании на базе сухопутной Р-11 морской ракеты, Королев в январе 1955 года инициировал выход постановления ЦК и Совмина «Об исследованиях пусков баллистических ракет с подводных лодок». Так началась работа над копией Р-11 – ракетой Р-11ФМ.

Заказы на зенитные орудия Чарнко стремительно снижались, и он обратился к Королеву с просьбой чем-нибудь загрузить его АКБ. Королев предложил бросить пушки к чертовой матери. «Зачем тебе этот хлам? - произнес он при встрече, - займись лучше комплексом подводного старта. Это перспективная и интересная работа».

Чарнко согласился и энергично взялся за решение трудной задачи. Его АКБ было переименовано в ОКБ-10. Работа оказалась действительно интересной. Никто в стране стартовыми комплексами баллистических ракет подводных лодок еще не занимался. Вскоре Королев вызвал конструктора и предложил переехать в Златоуст. Как и Синильщиков, Чарнко в страхе отказался покидать Москву. Придя в ярость, Королев вызвал Макеева и объявил:

- Витя, собирайся, поедешь в Златоуст!

- Да хоть завтра, - ответил Макеев.

11 марта 1955 года в возрасте 30 лет Виктор Петрович Макеев был назначен главным конструктором СКБ-385 и 6 июня переехал в Златоуст. Начальником конструкторского бюро стал бывший директор завода № 66 Емельян Максимович Ушаков. В соответствии с утвержденным планом, к январю 1958 года завод должен был завершить строительство второй очереди и выйти на уровень производства 2 000 ракет Р-11 ежегодно (реально в 1958 году было выпущено 88 ракет).

Если вопрос с Макеевым решился благополучно, то комплектование кадрами застопорилось. Как Синильщиков и Чарнко, подавляющее большинство сотрудников королевского ОКБ жили в Москве и подмосковном Калининграде и менять место жительства на захолустный уральский город отказывались даже под страхом смертной казни. Королев обратился за помощью к секретарю парткома. Вызвав отказников, секретарь предложил выложить на стол партбилеты. Исключение из партии являлось крайней мерой, за которой следовали увольнение с оборонного предприятия и, подчас, невозможность устроиться куда-либо, за исключением предприятия вино-водочного.

Все отказники изменили свои решения и согласились ехать в Златоуст. Секретарь парткома для острастки ограничился выговорами по партийной линии, что также было достаточно суровым наказанием в те годы.

Так в старинном уральском городе оказался молодой и задорный московский коллектив. Средний возраст сотрудников – 25 лет. Работали увлеченно, раньше 10 часов вечера никто с завода не уходил. С одной стороны, обилие новых интересных тем буквально захлестывало. С другой стороны, заняться вечерами в Златоусте было нечем. Телевизоров в домах еще не было. Культурных развлечений – почти никаких. Лишь раз или два в неделю в расположенный на улице Сталина Дворец культуры привозили новые кинофильм.

Первые 35 ракет для проведения испытаний были собраны на Экспериментальном заводе НИИ-88 в Калининграде. В 1955 году Златоустовский завод получил плановое задание на выпуск 70 ракет. Прочитав задание, руководство пришло в ужас: завод абсолютно не готов. Невероятными усилиями в третьем квартале удалось собрать… одну ракету из деталей и узлов, изготовленных в НИИ-88. Но сдать заказчику ее не смогли – брак.

В октябре для разгрома на завод приехал Устинов. Собрав совещание, он заслушал отчеты начальника СКБ Ушакова и начальников цехов. Двух начальников цехов тут же снял с должности. Ушакову мрачно заявил:

- Тебя пока оставляю, так как заменить некем. Но только пока. Понял?

Совещание затянулось далеко за полночь. Все устали. Неожиданно с места поднялся конструктор двигателей Исаев, молча вышел в центр кабинета и на глазах собравшихся… лег на пол. Удивленный Устинов спросил:

- Алексей Михайлович, что с вами?

Исаев ответил:

- Все. Больше не могу. Хочу спать.

Взглянув на часы, Устинов обнаружил, что уже три часа утра и спокойно произнес:

- Да, товарищи. Засиделись мы с вами. Идите по домам, отоспитесь, как следует. Завтра встречаемся в шесть утра и начинаем осмотр печей.

Пошатываясь от усталости, руководители завода поблагодарили любимчика Устинова Исаева и уныло побрели восвояси, недоумевая, как за три часа можно добраться до дома, «как следует отоспаться» и вернуться на рабочие места…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

КОМПЛЕКС «ДВИНА» И РЮМКА ОТМЕННОГО КОНЬЯКА

 

В конце 1958 года за вклад в создание зенитного ракетного комплекса СА-75 «Двина» ОКБ-2 было награждено орденом Ленина. Вручить высокую награду изъявил желание сам Никита Сергеевич Хрущев. Однако время шло, а Хрущев не приезжал. Петр Дмитриевич Грушин несколько раз звонил помощникам главы государства, но всякий раз получал один и тот же ответ: «Ждите».

 


Пуск зенитной управляемой ракеты В-750ВН (13Д) Петра Грушина

 

Однажды, декабрьским утром, в кабинете Грушина зазвонил телефон-кремлевка. Сняв трубку, он тут же узнал громкий голос Хрущева:

- Грушин, у меня сегодня иностранный посол куда-то пропал! Есть свободное время! Так я в двенадцать к тебе приеду! Возражения есть?

Возражений, конечно же, не было, хотя на подготовку встречи высокого гостя оставалось очень мало времени. Подготовиться успели. Все сделали, как положено.

Вместе с Хрущевым прибыли Брежнев, Подгорный, другие руководители партии и правительства. Брежнев неотлучно следовал за главой государства, от души смеялся, когда Хрущев еще только хотел пошутить, одобрительно кивал головой, когда Хрущев еще только хотел что-нибудь сказать.

Хрущев взобрался на импровизированную трибуну, выступил перед собравшимися с пламенной речью, вручил награды отличившимся. После митинга в столовой был устроен банкет. Шумно войдя в столовую, Никита Сергеевич принялся произносить тост за тостом, а стоявший за ним пожилой мужчина всякий раз подливал ему из отдельной бутылки во внушительных размеров синюю рюмку.

Находившиеся за столом неподалеку молодые работники ОКБ затеяли спор о том, что же наливают Никите Сергеевичу – водку, коньяк или вино? Внезапно, в самый разгар банкета, изрядно захмелевший начальник цеха Тарасенко, подошел к окружающему Хрущева персоналу, и объявил, что тоже хочет попробовать из бутылки главы государства. Все замерли. Каково же было удивление собравшихся, когда после слов Тарасенко, к весьма теплой компании подошел мужчина и... налил всем коньяку из той же самой бутылки. Много лет вспоминали они, каким же отменным был этот коньяк.

К окончанию банкета все находились в очень хорошем настроении, и Грушин запел песню «Вышли мы все из народа». Однако, допев первый куплет, вдруг с ужасом понял, что от волнения забыл второй. Но заминки не произошло. Выручил Хрущев, который вдохновенно громким голосом допел песню до конца, сел в лимузин и уехал.

 

Внимание!

Множество сайтов размещают информацию о наших книгах, публикуемых в них рассказах о ракетах и противоракетах. Как правило, это – искаженная, неполная, устаревшая информация, сопровождаемая иллюстрациями низкого качества и ошибочными подписями. Наиболее полная, достоверная и правдивая информация, сопровождаемая оригинальными фотографиями, содержится только в книгах М.А.Первова и на сайте Издательского дома «Столичная энциклопедия».

 

МИХАИЛ ПЕРВОВ

МЕЖКОНТИНЕНТАЛЬНАЯ БАЛЛИСТИЧЕСКАЯ РАКЕТА Р-7 (8К71)


МБР Р-7 (8К71) первого этапа. Рис. РКК «Энергия»

 

Изучив документацию, детали и агрегаты дальнобойной ракеты ФАУ-2 в Германском реактивном научно-испытательном институте ракетного вооружения Пенемюнде, заместитель начальника НИИ-4 Академии артиллерийских наук Михаил Клавдиевич Тихонравов подготовил докладную записку о возможности создания на базе ФАУ-2 космической ракеты для доставки двух человек и аппаратуры на высоту 100-150 км. Занятое работой по научному обоснованию системы реактивного вооружения Сухопутных войск, руководство только что созданного института от предложения Тихонравова, как не имеющего перспектив развития в Вооруженных Силах, отмахнулось.

Тихонравов направил записку Сталину. Сталин поручил рассмотреть предложение Тихонравова не министру вооружений Д.Ф.Устинову, непосредственно занимавшемуся ФАУ-2, а министру авиационной промышленности М.В.Хруничеву. Недавно назначенный на должность, энергичный, деятельный Хруничев пользовался доверием и расположением вождя. Видимо, сыграло роль и то обстоятельство, что в записке Тихонравова речь шла о пилотируемом летательном аппарате.

Изучив материалы Тихонравова, комиссия Минавиапрома подготовила докладную записку, которая 20 июня 1946 года была подписана Хруничевым и направлена Сталину. В ней, в частности, отмечалось: «представленный проект ракеты тождественен с немецкой ракетой ФАУ-2, но с удлиненным корпусом, герметической кабиной для пилотов и приборов, с увеличенными баками, с расчетом заливки горючего 9 тонн вместо 8 тонн для ФАУ. Для рассмотрения этого предложения мною была создана экспертная комиссия под предводительством заместителя начальника ЦАГИ академика Христиановича. Комиссия дала положительное заключение по идее, изложенной в предложении группы инженеров Тихонравова. Основываясь на выводах комиссии, докладываю. Полет ракеты технически возможен. Вторая часть проблемы – спуск ракеты – связана с большими техническими трудностями, так как не исследованы такие вопросы, как спуск герметической кабины без ракеты, работа различного рода автоматических устройств, управляющих полетом, отделение корпуса двигателя от ракеты в момент начала спуска и другие… При наличии Вашего согласия организовать работу по созданию высотных ракет и конструкторское бюро для этой цели на заводе № 456 министерства авиапромышленности прошу утвердить прилагаемый проект постановления Совета Министров СССР».

Предложение Хруничева не было поддержано, докладная хода не имела, постановление Совета Министров СССР не вышло. В 1948 году Тихонравов завершил расчеты и доказал возможность создания в ближайшее время ракеты пакетной схемы, способной вывести искусственный аппарат на орбиту Земли. В июне он выступил с докладом в Академии артиллерийских наук, восстановив против себя руководство академии. Расчеты были выполнены скрупулезно, но военное учреждение должно было решать военные задачи, а не заниматься казавшимися некторым фантастическими проектами полета в космос.

Тем не менее, постановлением Совмина от 30 декабря 1949 г. было намечено провести пуски геофизических ракет 1-РБ на высоту до 100 км. Серия из шести пусков ракет в рамках испытаний под председательством академика А.А.Благонравова была проведена с 22 июля по 3 сентября 1951 г. Ученым удалось получить уникальные данные о составе первичного космического излучения, процессах взаимодействия космических частиц, провести измерения атмосферного давления и анализ состава воздуха. Впервые была доказана выживаемость живых организмов в условиях полета на ракете до высоты 100 км без нарушения физиологических функций.

Вдохновленный результатами, Тихонравов продолжал исследования. Однако в 1952 году геофизические пуски по настоянию военных были прекращены. В 1953 году Академия артиллерийских наук была ликвидирована. Выделенный из ее состава институт реактивного вооружения НИИ-4 вошел в состав Главного артиллерийского управления Советской Армии. Прагматичное руководство ГАУ, поставив перед коллективом ряд текущих насущных проблем по созданию вооружения, жесткой рукой прекратило работы по космическим полетам будущего.

Зная, что дальнобойными баллистическими ракетами занимается Сергей Павлович Королев, с которым они были дружны еще по ГИРДу, Тихонравов обратился к нему в надежде заинтересовать идеей. Внимательно выслушав, Королев счел идею перспективной и поручил оформить письменное предложение для руководства страны. При этом добавил:

- О полете в космос пока не заикайся. Настроения и обстановку в руководстве я знаю хорошо. Некоторым военных ты своими идеями уже разозлил, а мнение военных имеет большой вес. Акцентируй внимание на создании ракеты с практически неограниченной дальностью полета для решения задач Министерства обороны.

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

Успешно отработав и развернув серийное производство первой отечественной атомной бомбы для тяжелых бомбардировщиков, ученые и конструкторы Минсредмаша уверенными шагами шли к новым победам над атомом. От возможности оснащения межконтинентальной ракеты зарядом огромной разрушительной силы захватывало дух. Но никто, включая Королева, еще не был абсолютно уверен в том, какая из ракетных схем – баллистическая или крылатая – наиболее предпочтительна для доставки боезаряда за океан, на территорию главного вероятного противника – США.

Работы в рамках НИР по теме Н3 «Исследование перспектив создания ракет дальнего действия (РДД) с дальностью полета 5 000 – 10 000 км и массой боевой части 1 - 10 т» велись в соответствии с Постановлением Правительства от 4 декабря 1950 года. В них участвовали ОКБ-1 НИИ-88 (С.П.Королев, К.Н.Руднев), ОКБ-456 (В.П.Глушко), НИИ-885 (М.С.Рязанский, Н.А.Пилюгин), НИИ-4 (А.И.Соколов), ЦИАМ (Г.П.Свищев), ЦАГИ (А.А.Дородницын, В.В.Струминский), НИИ-10 (В.И.Кузнецов), Филиал ЦИАМ (М.В.Келдыш) и др. Была доказана возможность создания ракеты на жидком топливе (кислород – керосин) с заданной дальностью стрельбы и головной частью массой до 3-5 тонн

13 февраля 1953 году вышло постановление Совета Министров СССР «О плане научно-исследовательских работ по ракетам дальнего действия на 1953-1955 гг.», подписанное Сталиным. В соответствии с этим документом, головной институт отрасли НИИ-88 приступил к работам по темам Т-1 и Т-2 «Теоретические и экспериментальные исследования по созданию управляемой двухступенчатой баллистической ракеты с дальностью полета 8 000 км» и «Теоретические и экспериментальные исследования по созданию двухступенчатой крылатой ракеты с дальностью полета 8 000 км». Руководителем обеих тем был назначен С.П.Королев, заместителем руководителя – В.П.Мишин. По теме Т-1 велась проработка проекта ракеты массой до 170 тонн с отделяющейся головной частью массой 3 тонны.

В октябре 1953 года заместитель Председателя Совета Министров СССР и министр среднего (атомного) машиностроения В.А.Малышев сообщил Королеву об увеличении массы ядерного боезаряда и попросил скорректировать расчеты. Масса головной части возрастала с 3 до 5,5 тонн, что приводило к снижению максимальной дальности полета до 5 500 км. Такая дальность была неприемлема. Королев принял решение увеличить количество заправляемого топлива и, соответственно, массу всей ракеты.

Завершив предварительные расчеты, подчиненные доложили:

- Сергей Павлович, придется всю ракету перекомпоновывать!

- Зато будет на чем человека в космос выводить, - спокойно ответил главный конструктор.

Теоретически проблема доставки ядерного боезаряда на межконтинентальную дальность относилась к числу осуществимых и представляла чрезвычайный интерес для ученых и конструкторов. Практически создание большой баллистической или крылатой ракеты на базе производственных технологий СССР начала 1950-х годов было весьма проблематично. Завершив работу над баллистической ракетой средней дальности Р-5 с жидкостным двигателем В.П.Глушко, С.П.Королев некоторое время интенсивно занимался проектом экспериментальной крылатой ракеты ЭКР с маршевым прямоточным двигателем М.М.Бондарюка. Анализируя преимущества и недостатки схем, он все более приходил к выводу о необходимости применения для полета на межконтинентальную дальность не крылатой ракеты с прямоточными двигателями, а баллистической ракеты с жидкостными двигателями.

С ним соглашались далеко не все. Многие в политическом и военном руководстве страны, считали, что достичь приемлемой точности стрельбы по удаленным целям с помощью баллистической ракеты невозможно. Эта задача решаема только с помощью крылатых ракет. Их самолетная схема достаточно отработана, выглядит вполне реалистичной и осуществимой. О сложнейших проблемах отработки сверхзвукового прямоточного двигателя большой тяги и системы автономного управления полетом крылатой ракеты на межконтинентальную дальность еще никто не знал. Проблемы возникли позже.

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

Заметив, что Королев утрачивает интерес к его двигателю, Бондарюк обратился к В.А.Малышеву. Ознакомившись с результатами создания ПВРД, Малышев «загорелся» идеей стратегических крылатых ракет. Предприятия возглавляемого Д.Ф.Устиновым Министерства оборонной промышленности были уже загружены ракетными заказами. Новые заказы были профильными для Минавиапрома. Поэтому Малышев обратился к авиаконструкторам. А.Н.Туполеву был предложен проект тяжелой стратегической крылатой ракеты, А.И.Микояну – ракеты среднего класса.

Лучшие силы ОКБ Туполева были заняты разработкой стратегического бомбардировщика – носителя атомных авиабомб - и от крылатой ракеты Андрей Николаевич отказался. Микоян убедил Малышева в необходимости сосредоточить все усилия его коллектива на создании новых реактивных истребителей. Согласившись с конструкторами, Малышев не отказался от идеи, а предложил ее С.А.Лавочкину и В.М.Мясищеву. Оба согласились. Семену Алексеевичу достался проект крылатой ракеты среднего класса с возможностью передвижения на железнодорожной платформе в целях обеспечения скрытности. Владимир Михайлович взялся за проект тяжелой крылатой ракеты стационарного базирования.

В январе 1954 года Королев окончательно утвердился во мнении о преимуществе составной межконтинентальной баллистической ракеты с жидкостными реактивными двигателями, приступил к проработке ее проекта и прекратил проект ЭКР. Отбросив тандемную схему, он остановился на пакетной схеме с одновременным включением всех двигателей на старте. По мнению конструктора, только эта схема могла обеспечить максимальную надежность конструкции, созданной на имеющейся производственной базе. В феврале были согласованы все основные этапы разработки ракеты.

К предложению Королева военные отнеслись скептически. Ракету Лавочкина, заявили они, можно будет транспортировать по железнодорожным путям, уводя от возможного удара противника, а ракету Мясищева - прятать в специальном укрытии. Громоздкую баллистическую ракету Королева спрятать невозможно, в эксплуатации она будет очень сложной, на стартовой позиции станет отличной мишенью для авиации неприятеля и не сможет эффективно выполнить боевую задачу.

Осознавая недостатки ракеты, Королев отмечал ее главное преимущество. «Мой проект осуществим и осуществим в самом ближайшем будущем, - говорил он, - а все остальное писано вилами на воде».

Однако военные твердо отстаивали необходимость разработки обеих схем…

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

МБР Р-7. 8К71. КРАТКИЕ ДАННЫЕ

 

Ракетный комплекс с двухступенчатой межконтинентальной баллистической ракетой. Разработан в ОКБ-1 под руководством С.П.Королева. Ведущий конструктор ракеты – Д.И.Козлов. Разработка начата в соответствии с постановлением ЦК и Совмина от 20 мая 1954 года. Эскизный проект одобрен 20 ноября 1954 г. Первый этап испытаний проходил на полигоне Байконур с 15 мая 1957 по 7 сентября 1958 г. Второй этап летных испытаний – с октября 1958 по июль 1959 г. Третий этап испытаний проходил декабря 1958 г. по август 1959 г. Дополнительные испытания третьего этапа были проведены с сентября по ноябрь 1959 г. Ракетный комплекс принят на вооружение 20 января 1960 г. Первая ступень (четыре боковых блока) оснащена четырьмя маршевыми четырехкамерными ЖРД РД-107 (8Д74) и четырьмя рулевыми двухкамерными двигателями. Вторая ступень оснащена четырехкамерным маршевым ЖРД РД-108 (8Д75) и четырехкамерным рулевым двигателем. Маршевые двигатели РД-107 и РД-108 разработаны в ОКБ-456 под руководством В.П.Глушко. Рулевые двигатели разработаны в ОКБ-1 под руководством М.В.Мельникова. Органы управления – рулевые двигатели и воздушные рули. Компоненты топлива - керосин Т-1 и жидкий кислород. Стартовое устройство - стационарная наземная пусковая установка - разработано в ГСКБ Спецмаш под руководством В.П.Бармина. Способ старта - газодинамический. Транспортные агрегаты комплекса разработаны в КБТМ под руководством В.П.Петрова. Агрегаты наземного обслуживания разработаны в ЦКБ ТМ под руководством Н.А.Кривошеина. Система управления инерциальная с радиокоррекцией траектории полета. Система радиоуправления разработана в НИИ-885 под руководством М.С.Рязанского. Система автономного управления разработана в НИИ-885 под руководством Н.А.Пилюгина. Командные приборы разработаны в НИИ-944 под руководством В.И.Кузнецова. Комплекс электрооборудования разработан в НИИ-627 Министерства электротехнической промышленности под руководством А.Г.Иосифьяна. Ракета имеет моноблочную ядерную отделяемую в полете головную часть. Ядерный боезаряд создан в КБ-11 под руководством главного конструктора С.Г.Кочарянца, автоматика подрыва – в КБ-25 под руководством Н.Л.Духова. Опытное производство ракет велось на Экспериментальном заводе ОКБ-1 в Калининграде Московской области. Серийное производство ракет развернуто в 1958 г. на Куйбышевском авиазаводе № 1. Производство маршевых двигателей первой и второй ступеней развернуто на Куйбышевском моторостроительном заводе № 24 имени М.В.Фрунзе.

Проектное задание по теме Т-1 от 13 февраля 1953 г.

Цель проекта - создание двухступенчатой баллистической ракеты дальнего действия

Максимальная дальность полета ракеты – 8 000 км

Максимальная стартовая масса – 170 т

Масса отделяющейся головной части – 3 т

Двухступенчатая баллистическая ракета для оснащения ядерным боезарядом массой до 3 000 кг

Теоретические, экспериментальные и проектные работы в НИИ-88 и ОКБ-1 велись с декабря 1950 г. по октябрь 1953 г.

Максимальная дальность стрельбы - 8 000 км

Максимальная стартовая масса ракеты - 263 т

Общая масса заправленного топлива ракеты - 238 т

Масса головной части - 4,5 т

 

Р-7 (8К71) I этапа

Работы в ОКБ-1 велись с октября 1953 г.

Официально разработка ракеты задана постановлением ЦК и Совмина от 20 мая 1954 года.

Максимальная дальность стрельбы - 8 000 км

Время полета ГЧ до цели при стрельбе на максимальную дальность – 31 мин

Максимальная стартовая масса - 278 – 280 т

Сухая масса ракеты с головной частью - 27 т

Общая масса заправленных компонентов топлива ракеты (жидкий кислород, керосин, перекиь водорода, газ) – 251 - 253 т

Масса головной части - 5,4 т

Масса полезной нагрузки – 4,2 т

Мощность ядерного боезаряда - 3 Мт

Длина ракеты – 34,2 м

Длина бокового блока ракеты (блока первой ступени) - 19,2 м

Максимальный диаметр бокового блока (блока первой ступени) – 2,68 м

Максимальный поперечный размер собранного пакета первой ступени - 10,3 м

Длина блока второй ступени – 28 м

Диаметр блока второй ступени – 2,95 м

Длина конической головной части – 6,2 м (с «юбкой» - 7,2 м)

Тяга маршевого двигателя первой ступени у земли - 82 тс

Тяга маршевого двигателя первой ступени в пустоте - 100 тс

Удельный импульс тяги маршевого двигателя первой ступени у земли - 252 кгс·с/кг

Удельный импульс тяги маршевого двигателя первой ступени в пустоте - 308 кгс·с/кг

Время работы маршевых двигателей первой ступени (боковых блоков) - 120 с

Масса маршевого двигателя первой ступени – 1,155 т

Тяга маршевого двигателя второй ступени у земли - 75 тс

Тяга маршевого двигателя второй ступени в пустоте - 94 тс

Удельный импульс тяги маршевого двигателя второй ступени у земли - 243 кгс·с/кг

Удельный импульс тяги маршевого двигателя второй ступени в пустоте - 309 кгс·с/кг

Время работы маршевого двигателя второй ступени (центрального блока) - до 290 с

Масса маршевого двигателя второй ступени – 1,25 т

Суммарная тяга маршевых двигателей первой и второй ступеней – 403 тс

Количество маршевых камер сгорания – 20

Количество рулевых камер сгорания - 12

Максимальная скорость полета ракеты – 6 500 м/с

Скорость полета ракеты в момент выключения двигательной установки первой ступени – 2 170 м/с

Скорость полета ракеты в момент выключения двигательной установки второй ступени – 6 387 м/с

Максимальная высота траектории полета – 1 200 км

Максимальное отклонение от цели по дальности и в боковом направлении – 10 км

Время подготовки ракеты на технической позиции – 14 час

Время подготовки ракеты на стартовой позиции – 9 час

 

Р-7 (8К71) II и III этапов

Максимальная дальность стрельбы - 8 000 км

Время полета ГЧ до цели при стрельбе на максимальную дальность – 31 мин

Максимальная стартовая масса - 278 – 280 т

Сухая масса ракеты с головной частью - 27 т

Общая масса заправленных компонентов топлива ракеты (жидкий кислород, керосин, перекиь водорода, газ) – 251 - 253 т

Масса головной части - 5,4 т

Масса полезной нагрузки – 4,2 т

Мощность ядерного боезаряда - 3 Мт

Длина ракеты – 33 м

Длина бокового блока ракеты (блока первой ступени) - 19,2 м

Максимальный диаметр бокового блока (блока первой ступени) – 2,68 м

Максимальный поперечный размер собранного пакета первой ступени - 10,3 м

Длина блока второй ступени – 28 м

Диаметр блока второй ступени – 2,95 м

Длина конической головной части – 5 м

 

Вы читаете отрывки из новой серии книг Михаила Андреевича Первова «Рассказы о русских ракетах».

 

 

 

 

МИХАИЛ ПЕРВОВ

ПРОТИВОРАКЕТНАЯ ОБОРОНА РОССИИ

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ. НАЧАЛО РАБОТ ПО ПРО

 

Вы читаете отрывки из книги Михаила Андреевича Первова «Аннушки» - часовые Москвы».

 

 

В феврале 1953 года, рассмотрев предложение главного конструктора С.П.Королева, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление о проведении исследований по возможности создания межконтинентальной баллистической ракеты. В августе 1953 года на Семипалатинском полигоне прошел успешное испытание первый советский термоядерный заряд. Расчеты показали, что этим зарядом можно оснастить головную часть ракеты. Стало ясно: получив баллистическую ракету, способную доставить головную часть с термоядерным зарядом на межконтинентальную дальность, Советский Союз станет обладателем оружия невиданной разрушительной силы. В том же году Королев приступил к масштабным работам по межконтинентальной баллистической ракете Р-7.

В августе 1953 года Соединенные Штаты провели первый пуск баллистической ракеты средней дальности «Редстоун», созданной группой немецких конструкторов под руководством Вернера фон Брауна. Решено было после проведения испытаний разместить эти ракеты в странах Западной Европы, наметив их на основные стратегические объекты СССР. Примерно в это же время в США завершились опытно-конструкторские работы, что позволило сделать определенный вывод о возможности создания баллистических ракет с дальностью полета 8 000 км, и командование ВВС выдало фирме «Конвэр» заказ на разработку первой межконтинентальной баллистической ракеты «Атлас».

На фоне этих и других событий появилось на свет письмо семи Маршалов Советского Союза в Президиум ЦК КПСС с призывом приступить к созданию средств противоракетной обороны: «В ближайшее время ожидается появление у вероятного противника баллистических ракет дальнего действия, как основного средства доставки ядерных зарядов к стратегически важным объектам нашей страны. Но средства ПВО, имеющиеся у нас на вооружении и вновь разрабатываемые, не могут бороться с баллистическими ракетами. Просим поручить промышленным министерствам приступить к работам по созданию средств борьбы против баллистических ракет».

Вопрос о необходимости создания средств противоракетной обороны появился на повестке дня сразу после начала работ над баллистическими ракетами дальнего действия в СССР и в США и обрел особую значимость после создания атомной бомбы, когда стало ясно, что ракеты можно оснастить не только тротиловым, но и атомным боезарядом. В начале 1950-х годов лучшие интеллектуальные силы отечественного ВПК были сосредоточены на решении проблемы противовоздушной обороны Москвы от нападения бомбардировщиков противника с атомными бомбами на борту. В 1953 году стало ясно, что к созданию средств ПРО уже можно и нужно приступать, однако болезнь и смерть И.В.Сталина, создание антибериевской группы, арест Л.П.Берии и кадровые перестановки в руководстве страны отодвинули на время решение проблемы.

Летом 1953 года, получив разведданные о программах США, располагая сведениями о новейших открытиях и разработках отечественных ученых и конструкторов, начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза В.Д.Соколовский обратился к министру обороны Н.А.Булганину с предложением выйти в Президиум ЦК КПСС и изложить суть проблемы. Будучи членом Президиума ЦК и осторожным человеком, Булганин посоветовал Соколовскому составить краткую записку, а чтобы она не затерялась в кремлевских кабинетах, хозяева которых более думали о борьбе за собственное выживание, нежели о борьбе с непонятными баллистическими ракетами, порекомендовал усилить текст подписями известных военачальников. Он же пообещал устно разъяснить членам Президиума ЦК суть и важность проблемы.

 


Академик А.И.Берг

 

К Соколовскому присоединились шесть Маршалов Советского Союза. В сентябре 1953 года Н.С.Хрущев был избран первым секретарем ЦК КПСС, и обстановка в Кремле постепенно входила в нормальное русло. В эти дни для обсуждения письма маршалов в ЦК были приглашены крупные ученые: заместитель министра обороны академик А.И.Берг, председатель научно-технического совета Главспецмаша (предшественник Военно-промышленной комиссии) академик А.Н.Щукин, директор Радиотехнической лаборатории АН СССР (РАЛАН) член-корреспондент Академии наук А.Л.Минц. Их мнения были различными, но позиции сближал осторожный подход к проблеме. Все пришли к выводу о том, что, прежде всего, необходимо разобраться, возможно ли вообще создание ПРО? Реакцией на письмо маршалов стало распоряжение Совета Министров СССР, которое увидело свет 28 октября 1953 года и так и называлось: «О возможности создания средств ПРО».

 


Академик А.Н.Щукин

 

В сентябре завершились государственные испытания системы ПВО Москвы С-25, созданной в КБ-1. И хотя до сдачи системы на вооружение было еще далеко, руководители Министерства обороны настояли на проведении еще одного, не запланированного этапа испытаний новой системы, и встал вопрос о привлечении к проблеме ПРО ведущих специалистов крупнейшего в стране КБ-1, успешно справившихся с архитрудной задачей.

 


Академик А.Л.Минц

 

На должность главного конструктора системы ПРО страны была предложена кандидатура главного конструктора системы ПВО Москвы А.А.Расплетина. Узнав об этом, Расплетин посоветовался с членом Президиума АН СССР М.В.Келдышем и главным конструктором ракет С.П.Королевым. Келдыш выразил большие сомнения в достижении необходимой надежности системы, а Королев был абсолютно уверен в том, что любая система ПРО может быть легко преодолена баллистическими ракетами. «Ракетчики, – сказал он, – имеют много потенциальных технических возможностей обойти систему ПРО, а технических возможностей создания непреодолимой системы ПРО я просто не вижу ни сейчас, ни в обозримом будущем».

 


Академик А.А.Расплетин

 

Оценив возможности разработки системы ПРО, Расплетин заявил руководящим работникам ЦК, что считает задачу неосуществимой не только в настоящее время, но и при жизни поколения. Он не возьмется за это дело, но, возможно, кто-либо из ученых его конструкторского бюро может приступить к изучению проблемы.

В ЦК были приглашены руководители предприятий – головных разработчиков системы С-25: начальник КБ-1 С.М.Владимирский, директор РАЛАН А.Л.Минц и главный конструктор А.А.Расплетин. 2 декабря 1953 года распоряжением Совета Министров СССР «О разработке методов борьбы с ракетами дальнего действия» проработка конкретных предложений была поручена двум организациям – КБ-1 и РАЛАН.

Приказом Владимирского в декабре 1953 года в КБ-1 была создана специальная лаборатория по проблемам ПРО, которую возглавил крупный ученый, профессор Нахим Аронович Лившиц. В свое время его и Г.В.Кисунько – своих бывших преподавателей – перевел из Ленинградской Военной академии связи в московское КБ-1 Сергей Лаврентьевич Берия. Вскоре Лившиц был назначен начальником теоретической лаборатории. Интересно отметить, что отец Лившица до советской власти был промышленником-миллионером. Сергей Берия знал об этом факте, но не обращал внимания. После арестов Л.П. и С.Л.Берия считавшийся их ставленником Лившиц был понижен в должности, счел понижение незаслуженной обидой, и стремился к масштабной научной деятельности. В лабораторию Лившица вошли около сорока сотрудников, которые и занялись подготовкой первого отчета по ПРО. Научным консультантом стал профессор Военно-воздушной академии имени Н.Е.Жуковского генерал В.С.Пугачев, в послевоенные годы изучавший немецкое ракетостроение.

В январе 1954 года Главспецмаш принял решение о создании специальной комиссии по ПРО. Председателем комиссии был назначен председатель НТС академик А.Н.Щукин. В состав комиссии вошли директор РАЛАН А.Л.Минц, главный инженер КБ-1 Ф.В.Лукин и главный конструктор системы С-25 А.А.Расплетин. На первом заседании Ф.В.Лукин сказал:

– Работы по ПРО надо начинать, и как можно скорее. Но пока ничего не обещать. Какой будет результат – сказать сейчас трудно. Никакого риска здесь нет: не получится ПРО – получится хорошая техническая база для более совершенных противосамолетных систем.

Узнав о том, что за тема поручена Лившицу, бывший начальник и главный конструктор КБ-1 П.Н.Куксенко сказал ему:

– Этой работы вам хватит на всю жизнь.

 

Вы читаете отрывки из книги Михаила Андреевича Первова «Аннушки» - часовые Москвы».

 

ГЛАВА ВТОРАЯ. ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КИСУНЬКО

 

В августе 1954 года Н.А.Лившиц завершил и направил в Главспецмаш, начальником которого был назначен С.М.Владимирский, сводный отчет по проблеме объектовой ПРО. Несколько позже к Владимирскому поступили предложения А.Л.Минца по зональной системе ПРО «Барьер» и служебная записка П.Н.Куксенко, в которой рассматривался оригинальный способ построения системы ПРО.

 


Профессор П.Н.Куксенко

 

Минц предложил построить в пустынной местности несколько больших размещенных вдалеке друг от друга радиолокационных станций, способных обнаруживать баллистические ракеты в полете. Вариант был признан трудновыполнимым, затратным, и члены комиссии его отклонили. Однако неожиданно за проект вступился председатель НТС академик А.Н.Щукин, рекомендовавший продолжить исследования. Члены комиссии, вынужденные прислушиваться к мнению председателя НТС, вынесли расплывчатое решение по варианту Минца. Проект бывшего главного конструктора КБ-1 П.Н.Куксенко, продолжавшего работать в должности ученого секретаря научно-технического совета этой организации, был отклонен. Вариант Лившица получил одобрение.

 


Генеральный конструктор Г.В.Кисунько

 

В августе 1954 года с отчетом лаборатории Н.А.Лившица ознакомился начальник отдела № 31 КБ-1 Григорий Васильевич Кисунько. Заинтересовавшись проблемой ПРО, он поручил заняться ею своему сотруднику Якову Артемьевичу Елизаренкову. Ранее Елизаренков работал в НИИ-4 Министерства обороны, в 1946-1947 годах участвовал в испытательных пусках баллистических ракет ФАУ-2 на полигоне Капустин Яр и многие вопросы были ему знакомы. Кроме того, он был бесконечно преданным Кисунько человеком. Сам Кисунько в это время завершал работу над антеннами системы С-25 и размышлял о планах на будущее.

После окончания Ворошиловградского педагогического института Кисунько был направлен в аспирантуру Ленинградского пединститута имени А.И.Герцена. Завершив учебу в 1941 году, он получил направление на работу преподавателем русского языка и литературы в Астраханский институт, однако остался в Ленинграде и в первые дни Великой Отечественной войны записался добровольцем на фронт. Его зачислили курсантом Ленинградского военного училища воздушного наблюдения, оповещения и связи. Пройдя курс обучения, он начал службу в отдельном радиобатальоне ВНОС Московского фронта ПВО. Вскоре был назначен командиром взвода, затем – инженером роты радиолокационных станций полка ВНОС. Планы о педагогике и деятельности на литературном поприще отошли на второй план, а радиолокация прочно и навсегда вошла в его жизнь.

В декабре 1944 года Кисунько был переведен в Ленинградскую Военную академию связи имени С.М.Буденного. Здесь, работая заместителем начальника кафедры теоретических основ радиолокации, он начал читать лекции слушателям академии, среди которых был Сергей Лаврентьевич Берия. После завершения учебы выпускник академии Берия-младший назначается на должность главного конструктора КБ-1, а его конструкторское бюро приобретает статус главной организации военно-промышленного комплекса страны. В конце 1950 года Берия переводит Кисунько в КБ-1 и назначает начальником лаборатории по разработке антенно-волноводных устройств радиолокатора Б-200 системы ПВО Москвы. С 1952 года Кисунько – заместитель технического руководителя по испытаниям станции Б-200, с 1953 года – начальник научно-исследовательского отдела № 31 КБ-1.

После ареста Сергея и Лаврентия Берии всех полковников КГБ сняли с должностей начальников отделов КБ-1, которые они занимали. Начальниками отделов стали ученые и конструкторы, справедливость восторжествовала. Заняв соответствующие высокие должности, две выдающиеся личности А.А.Расплетин и Г.В.Кисунько стали претендовать на лидерство, и вскоре стало ясно, что, как двум медведям, им не ужиться в одной берлоге. После назначения В.Д.Калмыкова министром радиотехнической промышленности СССР Расплетин быстро пошел вверх. Был назначен главным конструктором системы С-25, затем – главным инженером КБ-1, затем – главным конструктором КБ-1 и начальником ОКБ-31.

Кипучая энергия Кисунько нуждалась в выходе, который могло дать участие в работе государственного масштаба. Система противоракетной обороны подходила более всего. После сводного отчета Лившица стало ясно, что для создания системы ПРО потребуются огромные силы. Лившиц был настоящим кабинетным ученым, но не организатором. Кисунько обладал даром и ученого, и организатора. Лившиц был осторожным евреем, а Кисунько – бравым запорожским казаком. Осознав сложность и масштабность проблем, которые предстоит решить, Нахим Аронович постепенно отходил от них. Вникая в суть дела, Григорий Васильевич, наоборот, все более входил во вкус.

Вскоре идея ПРО завладела Кисунько. Получив первоначальные расчеты, в соответствии с которыми для поражения одной баллистической цели могло потребоваться 8-10 противоракет без учета степени их надежности, он решил перейти к более точному методу определения координат цели и противоракеты по трем дальностям. Этот метод приводил к большим затратам при создании системы, но позволял значительно сократить количество противоракет, необходимых для уничтожения одной цели.

2 февраля 1955 года вышло новое постановление ЦК о продолжении исследований по ПРО. Весной Елизаренков закончил предварительное знакомство с проблемой, параллельно с Лившицем пришел к выводу о том, что создание системы ПРО сложно, но возможно, и доложил об этом Кисунько. Для всесторонней проработки проблем Кисунько создал тематическую лабораторию, которую поручил возглавить Елизаренкову. Вскоре к тематике ПРО ему удалось также привлечь часть людей лаборатории Лившица и своих коллег, занимавшихся системой С-25.

Среди первопроходцев были разработчики РЛС Борис Митрофанович Шаулов, Юрий Дмитриевич Шафров и Олег Александрович Ушаков, системщики Николай Васильевич Миронов и Николай Кузьмич Остапенко, специалист по станции наведения противоракет Дмитрий Дорогов, разработчик линии передачи данных Иван Данилович Яструб. Все они составили костяк самой первой команды Кисунько и стали его неофициальными заместителями.

Очень скоро Кисунько понял: работы не сдвинутся с места до тех пор, пока не будут изучены радиолокационные свойства баллистических ракет. Что такое баллистическая ракета и каковы ее отражающие характеристики, может ли радиолокатор увидеть летящую головную часть, этого еще не знали ни Кисунько, ни Минц, ни Лившиц. Помочь мог только Сергей Павлович Королев, к которому и решено было обратиться с просьбой.

Узнав об этом, Королев заявил, что секретов своих ракет никому не раскроет и никого из посторонних на полигон не пустит. Кисунько обратился к министру оборонной промышленности Д.Ф.Устинову, который быстро сломил сопротивление Королева. В начале июня 1955 года группа специалистов КБ-1 и РАЛАН получила разрешение слетать в Капустин Яр, где проходили летные испытания первой отечественной баллистической ракеты Р-5М, предназначенной для оснащения ядерным боезарядом. На полигон прибыли Кисунько и Минц. Каждому разрешено было иметь по три ведущих специалиста.

В группу Г.В.Кисунько вошли начальник лаборатории Я.А.Елизаренков, главный «радист» Б.М.Шаулов и специалист по поражению головных частей баллистических ракет Ю.А.Каменский. На площадке Кисунько встретился и побеседовал с заместителями С.П.Королева В.П.Мишиным и Л.А.Воскресенским, осмотрел ангар, где готовились к пуску баллистические ракеты Р-5М, и побывал на стартовой площадке. Пуск и полет ракеты произвели на всех большое впечатление. Сразу стало ясно, что баллистическая ракета – это очень серьезный противник. Однако узнать что-либо о самом главном – отражающих характеристиках головной части – не удалось. Л.А.Воскресенский предоставил Г.В.Кисунько достаточно обширную информацию, но об отражательных характеристиках головных частей ничего рассказать не мог, так как к тому времени ни он, ни другие его специалисты сами ничего об этом не знали.

Вернувшись в Москву, Кисунько доложил о результатах поездки и о своем намерении приступить к разработке принципов построения системы ПРО Устинову. Время шло, работы по ПРО не удавалось сдвинуть с мертвой точки, на Устинова давили сверху. Узнав, что Кисунько намерен всерьез приступить к решению проблемы, он обрадовался и пообещал ему всяческую поддержку.

 


Д.Ф.Устинов

 

Кисунько предложил Устинову в первую очередь построить экспериментальный комплекс на трассе полета баллистических ракет, запускаемых с полигона Капустин Яр, и убедиться в возможности дальнего обнаружения, сопровождения и уничтожения головной части. При положительных результатах можно было бы приступить к разработке боевой системы. К этому времени Устинов уже понимал, что проблема действительно очень сложна, что Лившицу с ней не справиться и что есть лишь две реальные кандидатуры главных конструкторов: Кисунько и Минц. Устинов сделал ставку на Кисунько.

Силами комплексной лаборатории 31-го отдела создать систему ПРО было невозможно. 14 февраля 1955 года в составе КБ-1 были образованы СКБ-31 по зенитной ракетной тематике во главе с А.А.Расплетиным и СКБ-41 по авиационной тематике во главе с А.А.Колосовым. Расплетин считал реорганизацию завершенной, но Устинов придерживался иного мнения и поручил начальнику КБ-1 В.П.Чижову подготовить предложения о создании еще одного специального конструкторского бюро по противоракетной тематике. 7 июля 1955 года министр оборонной промышленности подписал приказ «О создании СКБ-30 и проведении НИР в области ПРО». Начальником СКБ-30 был назначен Кисунько. Расплетин к приказу министра отнесся неодобрительно и к работам по ПРО по-прежнему относился настороженно.

Вопрос о том, можно ли обнаружить баллистическую ракету и селектировать ее головную часть, оставался открытым. В августе 1955 года Кисунько приступил к разработке экспериментального радиолокатора РЭ для исследования отражательных характеристик баллистических ракет. Это был первый шаг, без которого невозможно было ответить на главный вопрос: можно ли вообще обнаружить в полете баллистическую ракету и ее головную часть? В сентябре в составе СКБ-30 были созданы три основных отдела, которые возглавили Николай Андреевич Сидоров, Борис Иванович Скулкин и Юрий Дмитриевич Шафров.

К концу года Кисунько завершил проект экспериментального радиолокатора и разработал некоторые методы обнаружения и сопровождения ракет. Опробовать методы, отработать принципы построения и взаимодействия основных средств будущей системы противоракетной обороны можно было только на действующих макетах полигонной системы с проведением пусков баллистических ракет дальнего действия.

Многие советовали Кисунько не приступать к полигонной системе до получения первых положительных результатов работы радиолокатора РЭ. Кисунько не послушался и принял решение об одновременном проведении работ по созданию экспериментальной системы и исследованиям с помощью установки РЭ. Это был смелый, но рискованный шаг. В случае победы сроки создания боевой системы были бы значительно сокращены, в случае поражения огромные средства были бы выброшены на ветер со всеми вытекающими последствиями. Д.Ф.Устинов одобрил предложение Г.В.Кисунько, вместе с руководителем Главспецмаша В.М.Рябиковым подготовил проект совместного постановления ЦК и Совмина, не дожидаясь выхода постановления, издал все необходимые приказы по министерству о подготовке работ и в январе 1956 года вместе с энергично поддержавшим его министром обороны Г.К.Жуковым направил в ЦК КПСС докладную о необходимости принятия постановления по ПРО.

В соответствии с предыдущими постановлениями, заключение о варианте проекта ПРО могла дать специальная комиссия академика А.Н.Щукина. В отличие от Устинова, Щукин по-прежнему поддерживал Минца. 1 февраля 1956 года на совместном научно-техническом совете КБ-1 и РАЛАН в присутствии представителей ВПК и Министерства обороны состоялось обсуждение предложений по проектам зональной системы ПРО А.Л.Минца с радиолокаторами собственной разработки и объектовой системы ПРО Г.В.Кисунько с радиолокатором дальнего обнаружения «Дунай-2» А.И.Берга.

Минц предложил построить три радиолокационных «забора» узких лучей, направленных вертикально вверх, перекрыв самое ракетоопасное северо-западное направление. Последовательно пересекая три «забора», баллистическая ракета позволяла делать три засечки, по которым определялись точка старта, дальность, два угла цели и точка падения головной части. Проект был уже основательно проработан, однако точность определения координат баллистической ракеты была явно недостаточной: два километра по азимуту и шесть-восемь километров по дальности. Осуществить перехват на основе таких данных было невозможно.

Принцип определения координат баллистической цели, основанный на методе трех дальностей, предложенный Кисунько, позволял обеспечить большую точность. Но дециметровая станция Берга и вся система Кисунько были очень сложны и требовали больших затрат.

Выслушав докладчиков, большинство участников совместного НТС высказались в пользу проекта Кисунько. Докладчики, оставшиеся в меньшинстве, весьма убедительно рассказали о простоте, невысокой стоимости и большой надежности метровых станций Минца, чем вызвали положительные эмоции собравшихся. Совет принял компромиссное решение – обратиться в Президиум ЦК с просьбой поддержать предложение о создании экспериментальной системы ПРО Г.В.Кисунько и о проведении дальнейших работ по радиолокаторам дальнего обнаружения А.Л.Минца и А.И.Берга.

 

Вы читаете отрывки из книги Михаила Андреевича Первова «Аннушки» - часовые Москвы».

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ СИСТЕМА «А»

 

3 февраля 1956 года, рассмотрев предложения Министерства обороны и Министерства оборонной промышленности, Президиум ЦК и Совет Министров приняли совместное постановление «О противоракетной обороне». Миноборонпрому поручалась разработка проекта экспериментальной системы ПРО, Минобороны – создание полигона ПРО.

Для реализации метода трех дальностей Кисунько решил использовать три радиолокатора точного наведения (РТН). По его расчетам, три РТН могли обеспечить измерения с ошибками не более пяти метров. В случае подтверждения правильности расчетов на основе экспериментальной системы предстояло построить боевую. С учетом уровня развития науки и техники, имеющихся знаний и элементной базы, наиболее реальным выглядел проект построения системы, способной защитить один объект. Разумеется, первым объектом была выбрана Москва. Поэтому основные параметры экспериментальной системы должны были соответствовать основным параметрам будущей боевой.

Наиболее оптимальным был вариант размещения РТНов на одном из двух колец уже построенной системы ПВО Москвы. Для радиолокаторов точного наведения наиболее подходило внешнее кольцо радиусом 85-90 км. Проект начался с листа ватмана. На нем нарисовали круг, внутри которого оказались Москва и ближнее Подмосковье. Внутри круга начертили правильный треугольник со сторонами длиною в 150 километров. В углах треугольника и решено было установить три радиолокатора точного наведения.

 


Первоначальная схема экспериментальной системы «А»

 

Точке в центре круга присвоили условный индекс Т-1. Она обозначала столицу. Неподалеку от нее обозначили расчетную точку падения головных частей ракет Р-2, дав ей название Т-2. Позже добавили точки падения головных частей ракет Р-5 и Р-12. В 50-и километрах от точки Т-2 обозначили стартовую позицию противоракет. Для подтверждения расчетов предстояло построить «треугольник» на полигоне, который должен был находиться в безлюдной пустынной местности и в пределах дальности полета ракет, запущенных с Капустина Яра. Так началась экспериментальная система «А».

18 августа 1956 года ЦК и Совмин приняли постановление о строительстве, порядке и сроках выполнения работ по созданию экспериментального комплекса ПРО «Система А». Министерства и головные организации получили конкретные указания. Оговоримся сразу: в этом и других официальных документах происходит постоянное смешение понятий «комплекс» и «система» в отношении одних и тех же видов вооружения. Это связано с тем, что, во-первых, получившие в постановлениях ЦК и Совмина первоначальное название комплексы позже разрастались до грандиозных систем. Во-вторых, материалы о строго засекреченных (подавляющее большинство постановлений по вопросам создания и развития противоракетного оружия имело гриф «ССОВ» – «Совершенно секретно особой важности»; степень секретности грифа «Совершенно секретно» считалась недостаточной, применялся он редко) комплексах и системах не обсуждались на симпозиумах и конференциях, не подвергались научному анализу на предмет систематизации. Во избежание путаницы, здесь и далее автором употребляется наиболее распространенное название – экспериментальная система «А».

К участию в создании системы «А», получившей среди разработчиков неофициальное название «Аннушка», привлекалось значительное количество предприятий и организаций. Руководство этой кооперацией было поручено генеральному заказчику – 4 главному управлению Министерства обороны СССР, в составе которого летом 1956 года было образовано 5-е управление по разработке систем и средств ПРО. Первым начальником 5-го управления стал Михаил Григорьевич Мымрин.

Главным конструктором системы «А» и экспериментального радиолокатора РЭ был назначен начальник СКБ-30 КБ-1 Г.В.Кисунько. Перед ним поставлена задача завершить рабочий проект в декабре 1956 года. Разработка противоракеты В-1000 поручена П.Д.Грушину, разработка проектов РЛС дальнего обнаружения – А.И.Бергу и А.Л.Минцу, центральной вычислительной станции – С.А.Лебедеву, системы передачи данных – Ф.П.Липсману, пусковой установки противоракеты – И.И.Иванову. НИИ-4 Министерства обороны поручена разработка проекта и ввод в эксплуатацию комплекса средств целеуказания установке РЭ-2, внешнетраекторных измерений координат головной части ракеты, средств системы единого времени и оперативно-командной связи полигона. К исследованиям радиолокационных свойств баллистических ракет предполагалось приступить в конце 1956 года.

В состав экспериментальной системы Кисунько решил включить главный командно-вычислительный пункт (ГКВП), центральную вычислительную станцию (ЦВС), три радиолокатора точного наведения (РТН), радиолокационную станцию визирования противоракеты (РСВПР), станцию передачи команд (СПК), систему передачи данных (СПД), стартовую позицию (СП) с пусковыми установками (ПУ) и техническую позицию (ТП) противоракет В-1000. От «услуг» Минца он отказался сразу и принял твердое решение о включении РЛС дальнего обнаружения «Дунай-2», к непосредственной работе над которой в институте Берга приступил конструктор В.П.Сосульников. Помимо системы в целом, Г.В.Кисунько взялся за разработку ГКВП, РТН и СПК.

Завершить эскизный проект Кисунько удалось лишь осенью 1957-го – почти на год позже установленного срока. Материалы проекта включили несколько сот «увесистых» томов. Как, по замыслу главного конструктора, должна была работать первая система ПРО?

Станция дальнего обнаружения «Дунай-2» осуществляет непрерывный обзор космического пространства в определенном секторе. При появлении баллистической цели станция захватывает ее на автоматическое сопровождение, определяет координаты и передает данные по линии радиорелейной связи на центральную вычислительную станцию. Полученные данные обрабатывает центральная вычислительная машина М-40 и передает их трем радиолокаторам точного наведения. Получив «грубые» данные о месте нахождения баллистической ракеты, РТН захватывают ее на автоматическое сопровождение и выдают на ЭВМ М-40 уточненные данные.

 


Радиолокатор точного наведения системы «А». Балхашский полигон

 

М-40 уточняет параметры цели, вычисляет параметры вывода противоракеты на цель, выдает на стартовую позицию углы разворота антенных устройств и пусковых установок, определяет момент пуска и в автоматическом режиме выдает команду на пуск противоракеты. После пуска РСВПР захватывает противоракету на автоматическое сопровождение, определяет ее координаты и передает данные на ЭВМ. Непрерывно получая информацию о полете баллистической ракеты от РТН и о полете противоракеты от РСВПР, электронная вычислительная машина М-40 рассчитывает их траектории и посредством станции передачи команд подает команды управления на борт противоракеты для ее вывода в точку начала точного наведения на цель.

Получив данные от М-40, РТН захватывают противоракету на автоматическое сопровождение. После ее вывода на пролонгированную траекторию полета баллистической ракеты начинается этап точного наведения противоракеты на цель по методу трех дальностей. В определенный момент от ЭВМ на борт противоракеты подается команда «Подрыв». После взрыва боевой части противоракеты образуется сплошное поле поражающих элементов. Столкновение головной части баллистической ракеты с поражающими элементами приводит к ее уничтожению.

Главный командно-вычислительный пункт (ГКВП) был разработан под руководством Г.В.Кисунько и вместе с центральной вычислительной станцией (ЦВС) построен на 40-й площадке Балхашского полигона в непосредственной близости от города Приозерска. Центральная вычислительная станция создана на базе ЭВМ М-40, разработанной в Институте точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) под руководством директора института, главного конструктора, академика С.А.Лебедева.

В состав центральной вычислительной системы (ЦВС) вошли ЭВМ М-40 и позднее – М-50. М-40 в реальном времени управляла боевым циклом перехвата головной части баллистической ракеты противоракетой. Ее производительность составляла 40 тысяч операций в секунду, объем ОЗУ – 4 тысячи слов, объем внешней памяти – 150 тысяч слов. М-50 предназначалась для обработки записанной в ходе боевой работы цифровой и аналоговой информации и представляла модификацию ЭВМ М-40. Обе ЭВМ были связаны между собой межмашинным обменом. Передача информации и команд управления между средствами системы «А» и ЭВМ М-40 осуществлялась по радиорелейным линиям связи.

Решение о включении в состав системы «А» быстродействующей цифровой электронной вычислительной машины С.А.Лебедева оказалось наиболее важным. Без этой ЭВМ было бы невозможно обеспечить высокоточный прогноз движения баллистической ракеты, интегрирования сложных уравнений и реализации не менее сложного алгоритма управления противоракетой при наведении на цель.

В 1930-е годы С.А.Лебедев возглавлял лабораторию, затем – отдел автоматики Всесоюзного электротехнического института и занимался вопросами устойчивости работы электростанций, управления и автоматического регулирования электросистем. В годы войны вместе с институтом эвакуировался в Свердловск. Разрабатывал управляемые самонаводящиеся торпеды. В 1945 году был избран академиком АН Украины, вскоре назначен директором Института энергетики и переехал в Киев. В 1947 году он приступил к созданию ЭВМ, получившей название МЭСМ – малая электронная счетная машина. В 1950 году эта первая в СССР и в континентальной Европе электронно-вычислительная машина была сдана в эксплуатацию. Именно на ней были просчитаны многочисленные задачи в области термоядерных процессов, ракетной техники и космических полетов, решение которых в силу необычайной сложности расчетов многие считали до этого невозможным. Американцы сделали свою первую ЭВМ чуть раньше нас, но их машина не имела программы и не могла считаться полноценной. МЭСМ Лебедева уже имела программу и обладала всеми атрибутами ЭВМ.

В 1951 году С.А.Лебедев вернулся в Москву и возглавил лабораторию № 1 Института точной механики и вычислительной техники АН СССР. Вскоре здесь под его руководством была создана БЭСМ – большая (или быстродействующая) электронная счетная машина. Защита эскизного проекта прошла в острой конкурентной борьбе с разработчиками ЭВМ «Стрела». «Стрелой» занимались сразу три организации Министерства машиностроения и приборостроения – НИИ счетного машиностроения, СКБ-245 и Завод счетно-аналитических машин. Стремясь выиграть состязание с Академией наук, Минмашприбор оказывал большую поддержку руководителям проекта «Стрела» Ю.Я.Базилевскому, Б.И.Рамееву и М.А.Лесечко.

В 1955 году БЭСМ и «Стрела» были переданы специально созданному Вычислительному центру АН СССР. Интересно отметить, что распорядок круглосуточной работы этих ЭВМ утверждал лично Председатель Совета Министров СССР Н.А.Булганин. После выпуска семи экземпляров производство ЭВМ «Стрела» было прекращено из-за ее низкой производительности и надежности, а также очень больших размеров. Выпуск машины С.А.Лебедева под названием БЭСМ-2 продолжался.

Уже в период окончания работ над боевой машиной М-40 С.А.Лебедев приступил к ее модернизации. Способная обеспечивать операции с плавающей запятой, ЭВМ, получившая индекс М-50, была введена в состав системы «А» в 1959 году.

Учитывая важность темы и решающую роль РТН в системе «А», Г.В.Кисунько решил создавать локатор в своем коллективе и фактически сам возглавил работу. Его ближайшими помощниками были Б.М.Шаулов и И.И.Захаров. Передатчики разрабатывали в институте А.Л.Минца.

 


РТН-1. Антенна радиолокатора закрыта куполом надувного типа

 

После изготовления РТН-1, РТН-2 и РТН-3 были размещены на площадках №№ 1, 2 и 3 Балхашского полигона в вершинах условного треугольника, соответственно в 140, 240 и 180 километрах от Приозерска. Они представляли собой комбинированные двухканальные двухлучевые радиолокаторы и предназначались для точного определения координат баллистической ракеты на основе данных РЛС «Дунай-2» и расчетов ЭВМ, а также для осуществления точного наведения противоракеты на баллистическую цель.

 


РТН-2. Антенна радиолокатора закрыта куполом жесткой конструкции

В составе каждого РТН были большая антенна РС-10 диаметром 15 метров, малая антенна РС-11 диаметром 4,6 метра, два передатчика и один приемник. Антенна РС-10 предназначалась для работы по баллистической цели, антенна РС-11 обеспечивала работу с противоракетой. Аппаратура размещалась в двух технологических зданиях. Захват головной части баллистической ракеты на автосопровождение РТН мог осуществлять на средней дальности 700 км, а противоракеты – к моменту начала ее точного наведения.

Антенна РС-10 была разработана в КБ Горьковского машиностроительного завода под руководством Алексея Ефимовича Соколова. Его заместителями тогда были Алексей Павлович Усанов и Григорий Захарович Шапиро. Антенна РС-11 создана в СКБ-30 под руководством В.А.Куренных. Изготавливались антенны в кооперации Горьковского машиностроительного и Горьковского авиационного заводов.

 


РТН-3. Купол снят с антенны радиолокатора

 

Антенна РС-10 на 1-й площадке имела надувное укрытие из прорезиненного капрона. Для антенны РС-10 на 2-й площадке было создано радиопрозрачное укрытие из жесткого трехслойного материала. Антенна на 3-й площадке работала без укрытия.

Разрабатывая проект системы, Кисунько решил разместить все три РТН на полигоне так, чтобы они очень хорошо «видели» цель. Но оказалось, что при этом они не могут «видеть» значительный участок траектории полета противоракеты, и системе понадобилась отдельная станция. Ее назвали РСВПР – радиолокационная станция визирования противоракеты. Кроме этого системе понадобилась станция передачи команд (СПК) на борт стартовавшей противоракеты. СПК была разработана в СКБ-30, а РСВПР – в НИИ-20 Миноборонпрома, находящемся в подмосковном Кунцево. Главным конструктором РСВПР стал начальник лаборатории института Самуил Павлович Рабинович.

В конце 1940-х годов С.П.Рабинович создал станцию СОН-4. Станция получилась удачной. На базе заложенных в ней принципов и решено было разработать РСВПР. Эту аббревиатуру шутники обычно расшифровывали так: «Рабинович Самуил выводит противоракету». Заместителями Рабиновича по станции были А.К.Нелопко, В.Т.Киселев и В.И.Фролов.

Рабинович сделал стационарную станцию. Два комплекта ее аппаратуры (рабочая и «горячий» резерв) размещались в подземном бункере. В состав антенно-фидерной системы были включены антенна захвата диаметром 0,9 метра, антенна точного сопровождения диаметром 2,5 метра, антенна канала компенсации угловых помех диаметром 2,5 метра и антенна станции передачи команд управления на борт противоракеты, совмещенная с антенной канала компенсации. Все антенны размещались на единой колонке. В аппаратуре применялись аналоговые и дискретные схемы, использование транзисторов было минимальным.

Головным заводом по изготовлению, монтажу и настройке РСВПР на полигоне был определен Тульский завод «Арсенал». В марте 1959 года РСВПР была демонтирована с заводского стенда и отправлена на Балхашский полигон. Разместили ее на шестой площадке – стартовой позиции противоракет. Аппаратура в подземном бункере была защищена восемью метрами бетона (на случай взрыва противоракеты на старте). В зеркале большой антенны размещалась телевизионная трубка, с помощью которой можно было наблюдать полет противоракеты В-1000.

Аппаратура станции передачи команд, конструктором которой был сотрудник СКБ-30 Рыжов, также находилась под землей, а зеркало антенны было установлено на антенной колонке РСВПР. Для совместной работы с РСВПР и СПК на борту противоракеты были установлены приемоответчик и станция приема команд. С помощью малой антенны РСВПР захватывала противоракету спустя несколько секунд после старта и «передавала» ее большой антенне сопровождения.

Подготовка системы «А» к каждой комплексной работе проходила весьма напряженно из-за частых неисправностей ее средств. К одному из пусков противоракеты готовились более 26 часов. Все несли непрерывную вахту на местах, и командир войсковой части Е.С.Марков привез прямо на стартовую площадку термосы с горячим чаем, печенье, сгущенное молоко и сигареты…

Спустя некоторое время после завершения работ по системе «А» Г.В.Кисунько обратился к руководству НИИ-20 с просьбой подготовить предложения о награждении особо отличившихся. Списки быстро составили и передали в СКБ-30. В 1962 году вышел приказ о переводе группы сотрудников института во главе с С.П.Рабиновичем в СКБ-30 для проведения работ по системе А-35. По странному стечению обстоятельств, вся группа состояла из претендентов на награды.

Тайна перевода была покрыта мраком, и лишь много лет спустя ее открыл Я.А.Елизаренков. Г.В.Кисунько не хотел привлекать НИИ-20 к работам по противоракетной обороне, но ему очень нужны были опытные специалисты института. Он понимал, что если отобрать работников по разнарядке сверху, то институт обязательно «сплавит» в его СКБ не самых лучших людей. Елизаренков предложил пойти на хитрость и «подбросить» в НИИ-20 «наживку» в виде предложений о награждении. Институт отобрал наиболее отличившихся, и... их сразу перевели в СКБ-30. «Наживка» сработала. Однако С.П.Рабинович не сошелся характером с Г.В.Кисунько и некоторое время спустя перешел работать в НИИ-244.

Система передачи данных разрабатывалась под руководством Ф.П.Липсмана. В 1955 году институт Липсмана посетил заместитель Кисунько Иван Данилович Яструб и рассказал о проекте строительства Балхашского полигона. Все средства будущей системы, – сообщил Яструб, – находятся на значительном удалении друг от друга, но должны работать сообща».

Выслушав Яструба, Липсман понял, что разработанная им релейная радиостанция Р-400 – это как раз то, что нужно. Встретившись с Кисунько, он рассказал о своей работе и новых идеях. Кисунько поддержал Липсмана, и вскоре он стал главным конструктором системы передачи данных.

Почему была выбрана радиорелейная, а не проводная связь? Дело в том, что выкопать тысячу километров траншей в каменистой пустыне Бетпак-Дала, проложить в них провода и сделать все это за отведенный короткий промежуток времени было невозможно. Скорее всего, все сроки, установленные правительством, были бы сорваны. Радиорелейные средства можно было построить в относительно короткие сроки.

Получив из Генерального штаба карту будущего полигона, Липсман приступил к проекту. Дециметровые волны распространяются в зоне прямой видимости. При высоте мачты 30 метров расстояние между мачтами из-за кривизны земли и рельефа местности будет примерно 30 километров. Сделали первые прикидки, разработчики в том же 1956 году выехали на рекогносцировку. На месте убедились в правильности расчетов – необходимо построить 17 объектов передачи данных и связи.

Требования к СПД были очень жесткими. Например, из миллиарда импульсов допускалась потеря только одного. Главный сигнал по системе «А» на подрыв боевой части требовалось передать с точностью до трех тысячных долей секунды. Малейшее промедление неизбежно приводило к промаху и срыву всего дорогостоящего испытания.

Каждая из семнадцати станций имела техническое помещение, мачту высотой от пятидесяти до восьмидесяти метров, дизельную подстанцию и казарму для солдат. На мачте устанавливались рупорно-параболические антенны. Возле центральной вычислительной машины располагались большой зал с аппаратурой СПД и связи.

Стартовая и техническая позиции противоракет были поручены начальнику Ленинградского ЦКБ-34 Илье Ивановичу Иванову. Непосредственными разработчиками пусковой установки СМ-71П на основе морской артиллерийской установки были Борис Коробов, Борис Бочков и Дмитрий Брилль. Производство установок освоил Ленинградский завод «Большевик».

Первоначально для строительства стартовых позиций противоракет предполагалось оборудовать две полигонных площадки: № 5 и № 6. На каждой из них должны были разместиться по две пусковых установки и по два комплекса радиолокационных станций визирования для надежности. Позже ведущий специалист СКБ-30 М.Г.Минасян доказал нецелесообразность использования столь большого количества противоракет и решено было ограничиться строительством площадки № 6 с двумя пусковыми установками противоракет и одним радиолокатором РСВПР. Площадка № 6 со стартовой позицией находилась примерно в центре треугольника, образованного тремя РТН, в 100 км от Приозерска. Пункт управления размещался в подземном сооружении на глубине 18 метров.

 

Вы читаете отрывки из книги Михаила Андреевича Первова «Аннушки» - часовые Москвы».

 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПРОТИВОРАКЕТА В-1000

 

С заданием по противоракете Кисунько познакомил Петра Дмитриевича Грушина в феврале 1956 года. Однако сразу приступить к работе Грушину не удалось. Масса проблем, возникших при испытаниях зенитной ракеты В-750, отвлекла силы всего коллектива. Неприятностей было хоть отбавляй, поэтому работали день и ночь. Сначала ракеты «падали в песок» – после отделения ускорителя не запускался маршевый двигатель. Затем, из-за неудачной конструкции нового датчика давления, потеряли восемь ракет подряд... Ракета предназначалась как для Войск противовоздушной обороны страны, так и для Военно-морского флота. Грушин сорвал оба заказа, и заместитель министра оборонной промышленности С.М.Владимирский пришел к выводу о том, что Грушину задачи не по силам и ОКБ следует закрыть.

 


П.Д.Грушин

 

Владимирский и министр Устинов планировали развернуть в ОКБ работы по созданию твердотопливных ракет, зенитная жидкостная тематика Грушина была непрофильной для Миноборонпрома и откровенно мешала. Однако за Грушина вступился заместитель Председателя ВПК Сергей Иванович Ветошкин. Он только что был удостоен звания Героя Социалистического Труда за создание системы ПВО Москвы С-25, понимал значимость работ в области противовоздушной обороны и пользовался большим авторитетом в ЦК КПСС.

Ветошкин заявил Владимирскому, что Грушин справится с зенитной ракетой и что противоракету следует поручить ему же. Владимирский тотчас доложил о мнении Ветошкина Устинову. Устинов активизировал деятельность по ликвидации ОКБ Грушина. Однако Ветошкин вовлек в борьбу Председателя ВПК В.М.Рябикова. В ноябре 1956 года Грушин, наконец, справился с проблемами и успешно завершил испытания ракеты В-750. Рябиков вызвал его к себе для доклада, внимательно выслушал и в присутствии подчиненных произнес:

– Лично я считаю, что защититься от баллистических ракет можно только с помощью самих баллистических ракет. Не уверен, что эту проблему сможет решить противоракета. Но делать ее надо. Делать ее будет Грушин, и я буду помогать ему всеми силами.

 


В.М.Рябиков

 

Устинов отступил. Грушин отвоевал свое место под солнцем. В декабре 1956 года возглавляемый им коллектив приступил к противоракете. В августе 1957 года ОКБ-2 Грушина было переведено из Миноборонпрома Устинова в Минавиапром Дементьева и включено в состав 2-го главного управления министерства. С учетом особой важности работ по ПРО и большой кооперации разработчиков во 2-м ГУ было создано специальное 9-е управление по противоракетам.

По сложившейся традиции, новому изделию присвоили литеру «В», а номер 1000 дали «в честь» скорости, которую предстояло достичь. Как и систему, ракету ласково назвали «Аннушкой». До начала создания противоракет ведущих конструкторов изделий в ОКБ Грушина не было. Первым ведущим В-1000 стал Семен Гершевич Гриншпун, исполнявший обязанности с 1956 по 1958 год. В 1958 году ведущим конструктором В-1000 был назначен Владимир Александрович Ермоленко.

 


В.А.Ермоленко

 

Ознакомившись с заданием заказчика, конструкторы поняли, на что подписались. Если зенитная ракета В-750 предназначалась для поражения самолетов, летящих со скоростью до 400 м/с, то противоракета должна была обладать возможностью перехвата головных частей ракет, летящих со скоростью 2 500 м/с. Для обеспечения перехвата головных частей противоракета должна была обладать максимальной скоростью полета 1 000 м/с. При этом в полете она должна была хорошо управляться как на малых и средних высотах, так и на огромной высоте перехвата 25 километров. Вдвое возрастала дальность управляемого полета, в четыре раза увеличивался вес, более чем в три раза – масса боевой части и тяга маршевого двигателя.

 


Противоракета В-1000 перед пуском. Балхашский полигон

 

Если зенитная ракета имела время готовности к старту 2-3 минуты, то противоракета – 30 секунд. Автопилот, бортовая аппаратура управления и радиовзрыватель уже не могли работать на электронных лампах. Необходимо было перейти на интегральные и полупроводниковые схемы, которые еще не выпускались заводами электронной промышленности. Характеристики противоракеты значительно превышали характеристики только что созданной невероятным напряжением сил зенитной ракеты…

 

Вы читаете отрывки из книги Михаила Андреевича Первова «Аннушки» - часовые Москвы».